Гаргулья и Лондон

Весь июнь он терзался вопросом, кто такой инспектор Эванс? Во всём Лондоне единственный, кто мог уловить след грека в тех делах, к которым тот прикладывал руку. Уловить, но не доказать. Они оба знали о существовании друг друга, но никому не рассказывали этого. Калеб шёл по его следу, руководствуясь не фактами, а ощущениями. А Ди читал газеты и тайком опрашивал знакомых инспектора, чтобы выяснить природу его прозорливости. Однако это топтание на месте не приносило пользы одному и не грозило другому. Второго это устраивало, лишь слегка беспокоило.

Впрочем, уже слишком долго Ди играл без соперника. В глубине души у него зарождалась симпатия к инспектору. Каким бы успешным, непобедимым, талантливым ни был человек, в основе самой его сути лежит азарт и желание расти над собой. А расти можно только относительно чего-то. Рост дерева мы видим относительно земли. А рост человека за счет его превосходства над окружающими. Калеб стал для грека такой точкой отсчёта. Глубоко погрузившись в эти размышления Ди шёл домой вечером четвёртого июля. Вдруг из тупикового переулка его окликнули. Или ему так показалось. В любом случае, какой-то бездомный выкрикивал бессмысленные звуки, напоминавшие греческий язык. Ди прошёл бы мимо, но бездомный размахивал драгоценностью, некогда принадлежавшей семье грека и пропавшей много лет назад. Подойдя поближе, он убедился в том, что вещь его. Второй такой не могло быть. На подвеске из чистого золота величиной с ладошку младенца отчеканен герб – силуэт девушки и четыре головы быка по углам. Прямая отсылка к легенде о Зевсе и Европе. Димостенис вспыхнул в одно мгновение. Никто в Лондоне не мог знать истории его семьи. Да и разве бывают такие совпадения? Он приготовился сражаться за подвеску, даже схватился за пистолет. Но отобрать у нетрезвого бездомного вещицу оказалось легче лёгкого и применять силу не пришлось. Тот повалился на бок, бессвязно бормоча. Ди хотел было дождаться, пока тот протрезвеет и допросить его, либо отвести к себе домой… Но быстро осознал, насколько это бесполезно. Конечно, бродяга не сам украл эту вещицу. Даже в трезвом уме и полной памяти он вряд ли расскажет, кто привёз подвеску в Лондон. Посидев рядом с громко храпящим телом минут десять, Ди положил золото в карман и поднялся.

Следом за ним попытался встать на ноги и бродяга. Глаза его приобрели вид, какой Ди не встречал уже много лет. Чёрные, как подземная пустота, они смотрели прямо в его лицо. Рука крепко сжала его руку.