Личность в Лабиринте

Только точки, как камни фиксируют брод, вехи пути, а потом переправу, а позже прочный мост, и вот – поток уже окован в гранит и легко поплевывать в него сверху. Но все самые прочные мосты иллюзорны с точки зрения вечности, и вновь остается поток, в котором кто-то вновь будет искать путь и ставить камни и точки – строить свой лабиринт.

Собственно, в связи с чем актуализировалась проблема?

На самом деле она никогда не уходила из повестки дня, просто, наконец, и в России встал вопрос о методе философского познания и – шире – познания в целом.

В конце концов, теория возвращается к своему назначению – обслуживать практику. Трансформации сознания и идеологии, которые произошли за прошедшие десятилетия, в конце обретают завершенность, кристаллизуются и выпадают в осадок. И что же в сухом остатке? Теория! В том числе и теория личности. «Суха, мой друг теория всегда, лишь древо жизни пышно зеленеет!»

Человек в лабиринте. Может ли он надеяться найти там человека, или все-таки там Минотавр? Не маска, а некто иной, иной настолько, что никакой диалог невозможен? Уже ходил Диоген по базарной площади с фонарем: «Ищу человека! А вижу только скотов…».

Человек в лабиринте. Кто может его найти, кроме него самого?

Если мы говорим о лабиринте, то говорим о чем-то искусственно созданном, имеющем  в основе точный план, а значит и теорию. А если говорить об эмпирии, то, в отличие от теории, это стихийный, природный процесс. При всем бурном развитии эмпирических наук о человеке, таких как психология, социология, культурология, этнография, антропология и совсем уж прикладных направлений вроде рекламы, маркетинга и PR, возникших на стыках и пересечениях весьма разнородных научных полей, совокупность их напоминает скорее темный лес, нежели окультуренный сад, потому и плоды их частенько оказываются несъедобны, а то и откровенно ядовиты.

Может быть, мы просто не умеем их готовить.

А коль скоро так, то прежде чем собирать плоды надо проделать большую работу по возделыванию, окультуриванию, а значит, прежде всего, надо озаботиться инструментом.

Следовательно, прежде чем говорить о личности в лабиринте, нужно хоть как-то оценить, что изменилось в понимании человека как целостности, почему возникает лабиринт, каков план этого лабиринта и каковы современные инструменты познания, которые возможно не были доступны исследователям ранее.

Речь, как прежде, идет о том, чтобы превратить Хаос в Космос. Лабиринт переходит в хаотическое смешение всего и вся.