Хроники Рейгаса. В поисках Шабабу

Раз уж Вы тут живете, не будет ли у Вас какой-нибудь еды и воды. Я очень голоден и валюсь с ног от усталости, – прохрипел я.

– Конечно, конечно! Ты изможден путешествием. Присядь на стул, – Антарес взмахнула рукой и тут же откуда ни возьмись появился простой деревянный стул со спинкой и стол, на котором уже стояли кувшин, два бокала и тарелки со всевозможными блюдами от простой яичницы до аппетитной тарелки с морепродуктами.

– Надеюсь ты не вегетарианец? Не хотела бы задеть чувства гостя, – с улыбкой спросила Антарес.

– Нет, что Вы! Я очень даже не вегетарианец. Сейчас Вам докажу это, – не успел я договорить, как начал набивать рот, позабыв о манерах.

– Хорошо, хорошо, я верю тебе, Калеб! Только не стоит так быстро заполнять голодный желудок. Это может сыграть с тобой злую шутку в дальнейшем, – спокойно сказала Антарес, разливая по бокалам воду из кувшина.

Я с аппетитом поглощал всё, что было на столе. Но откусив очередной кусок запечённой индейки с карамельной корочкой, мне бросилось в глаза, что Антарес совсем не ест, а только смотрит на меня и загадочно улыбается.

Внезапно меня осенило.

– А как Вы узнали моё имя? Я вроде не говорил.

– О, я вижу ты более-менее пришел в себя. Не стоит обращаться ко мне на «Вы», а то я чувствую себя старой ведьмой, – произнесла Антарес.

– Хорошо. Но все-таки скажите… Ой, скажи, откуда ты узнала кто я и откуда?

– Я – ведьма-хранитель. Меня выбрали для защиты этого места. Когда-то я была магом синего клана, а как ты уже, вероятно, знаешь, все маги синего клана – прорицатели.

Думаю, я ответила на твой вопрос, Калеб.

Хоть Антарес постоянно улыбалась и говорила спокойно, меня не покидало чувство тревоги. Что-то я не видел прорицателей, которые сразу знали, как меня звать. Если только…

– Мой наставник в Академии рассказывал, что прорицателям не дано видеть всё, что происходит, происходило или произойдет полностью. Они могут видеть только части мозаики. Но есть запрещенные предметы, которые мешают балансу на земле, они вне контроля наших магов.

Ремесленники их не делают, а существование этих артефактов уже приравнивается к легенде. Про один такой я читал. Называется он глаз Сатотта, – неуверенно проговорил я.

В этот момент мне показалось, что слышу слова Кенджи: «Тебе по башке съездить, чтобы умничал поменьше? Как мне так не свезло: друг – первый нудила в Академии? Хотя, чего уже там, скорее всего, в мире!» Конечно, он так говорил, скорее всего, от снисхождения. Ничего особенного я не знал.