Депрессия. Торг. Писательство

* * *

Четверть заканчивалась, впереди маячили каникулы, и класс был на подъеме: кто-то вытаскивал чашки, кто-то составлял парты, кто-то протирал клеенку и ставил чай. Наблюдая, как козявки разрисовывают доску, Стелла негромко велела:

– Проследи, чтоб все было спокойно. И скажи, чтобы кто-то сбегал за печеньем. В классной копилке как раз осталось.

– А ты? – спросил он беззаботно.

– У меня созвон насчет статьи в «Химии в школе», я посижу в лаборантской.

Стелла скрылась за дверью, а он взобрался на стул – так всегда делала она, когда собиралась объявить что-то, – и крикнул:

– Эй!

Козявки оглянулись и прекратили копошиться.

– Кто хочет до магаза? Купить к чаю.

Он знал, что его воспринимают как рупор Стеллы, и что с того? Тем лучше слушаются. Он оглядел класс с высоты и, подчинившись внезапному вдохновению, чувствуя себя немного Стеллой, велел:

– И еще хлеба, две буханки, и хозяйственного мыла.

Хлеба и мыла просила купить мама; он планировал заглянуть в ларек после школы, но если подвернулась возможность сделать это руками козявок… за их счет…

Впрочем, они не собирались подчиняться так просто. Они сразу учуяли, что к хлебу и мылу Стелла непричастна, что это его импровизация. Может быть, дрогнул голос, или что-то неуверенное мелькнуло в лице… Они заворчали, заерзали, уже готовы были возразить, когда на гул выглянула Стелла:

– Что за шуршание? А ну тихо, у кого-то еще уроки!

– Артем… – пискнул кто-то.

– Это я Артему сказала, – резко произнесла она. – Чтоб тихо было!

И закрыла дверь.

Хлеба и мыла они принесли; Звезде никто не доложился.

* * *

К середине недели он приноровился, почти перестали болеть руки, будто даже бицепсы накачал. Стелла постоянно пилила: ходи в зал, занимайся. Котел – вот тебе лучший зал!

Козявки поглядывали уже не испуганно и не нагло – вообще никак не смотрели, словно потеряли к нему всякий интерес.

Когда его пропустили, раздавая кашу – потом налили последнему, наскребли остатки со дна котла, – внутри, разъедая, вскипела злость. Захотелось поставить на место этих Колек, Антонов и Саш: напомнить, кто они, напомнить о Стелле… Он вскочил, не подумав, что на коленях миска, и на штаны пролилось жидкое горячее варево. Поляну сотряс хохот.