Милая нечисть

– Нет… Не смогу я так!

По закутку пронесся смерч, залепив Тихону глаза паутиной. Когда он проморгался, гругаша уже не было. Только заскулило что-то в печной трубе и сгинуло.

Тихон сполз по стене, прижал к себе прялку и завыл в голос.

* * *

– Пожар! Горим!

Крики переполошили всю улицу. Горел один из самых справных домов, пятистенок с богато изукрашенными резьбой наличниками. И по-чудно?му горел – словно огненный столп пробился из подполья, разворотил печь и вырвался через трубу. Трещала, пузырилась краска на железных листах, покрывающих крышу.

Хозяин тащил за узду из распахнутых ворот коня, а тот метался из стороны в сторону, пугаясь и ревущего пламени, и собравшейся толпы. Хозяйка в наспех наброшенной шубе прижимала к себе увесистую шкатулку и слезно причитала о погибающем добре.

Зеваки оживленно переговаривались:

– Маланья говорила, домовой ей привиделся…

– Знамо дело – к пожару! Верная примета.

– Ну! А потом выть начал. Три дня без передышки, совсем житья не стало. Вот они попа и позвали – отслужить молебен, дом святой водой окропить.

– Так с утра надо было! Кто же на ночь-то глядя отчитывает… – Ох, батюшки! А поп-то где?!

– В окно выскочил!

Из развалившейся печной трубы вырвались клубы черного дыма, закрутились с воем. Зеваки боязливо попятились. – Свят, свят, спаси и помилуй… – С нами крестная сила!

Черный дым уплотнился, принял форму зайца, оторвался от крыши и помчался по небу, застилая звезды.

– Нечистый скачет!

Люди усердно крестились, особо пугливые порскнули кто куда, подальше от обреченного дома.

* * *

В порту воняло так, что в носу свербело. Тихон высморкался, подтянул ремешок тощей заплечной котомки и решительно зашагал в сторону причала. Тому, кто все потерял, уже ничего не страшно.

– Куда прешь, дерефня? – послышался хриплый голос откуда-то сверху.

Тихон задрал голову. На пирамиде пустых бочек сидел маленький, меньше домового, человечек в огромной кожаной треуголке, в замурзанной куртке синего сукна, в полосатых вязаных чулках и черных башмаках с пряжками. Человечек курил длинную закопченную трубку, выпуская аккуратные колечки ароматного дыма.

– А в глаз? – хмуро буркнул Тихон. – Ты кто такой, чтобы честного прохожего лаять?

– Я-то? – Незнакомец докурил и не спеша выбил трубку.

– Я Клабаутерман.