Между яблонь

 – Скажите, а где умыться можно?..

– На новом месте, говорят, приснись жених невесте. Не снился? – усмехнулась Антонина, шурша по сковороде деревянной лопаткой. – Во флигельке колодец есть, там же кран рядышком. Спасибо Илье Петровичу, подвёл прошлой осенью воду. Тут тоже есть, посуду мыть удобно стало. И умыться можно. Но я пока тут вожусь, вам, наверное неудобно будет…

– А куда это – во флигель?..

– Выходите в сени, там тёмная дверка слева. Раньше колодец на улице был, но в дождь больно плохо туда по лужам, по траве.

Накрыли навесом, стенки поставили. Это ещё Ванюшка сделал, лет десять назад.

Аня решила, что Ванюшка – это муж Антонины Ивановны; тактично промолчала. Потопталась, вспоминая, как пройти в сени. Снаружи Антонинова половина дома казалась приземистой, тесной, слепой, как крот, но внутри каким-то образом помещались целые лабиринты кладовок и пристроек, не говоря о кухне и огромной сумрачной комнате.

– Туда, – махнула лопаткой Антонина, будто услышав Анины мысли.

С лопатки сорвалось несколько поджаристых крошек. Аня бросилась подбирать, но Антонина снова махнула рукой: – Не надо, Анечка, Маруська сегодня наверно прибежит, мы с ней приберём…

– Я помогу, – пообещала Аня.

Антонина обернулась от плиты, не слушая, ласково улыбнулась:

– Маруся недалеко совсем живёт. Как Ванюшка перестал приезжать, она мне помогать стала… Пол помыть, воду принести. Колодец недалеко, а всё-таки.

– Большая?

– Большая уже, – закивала Антонина. – Нынче девятый класс.

– Девятый? Значит, моя. Маша Калинина, нет?

– Да, да, Маша Калинина, – ещё ласковей заулыбалась Антонина. – Хорошая девочка… Как учится-то?

Аня, которая ещё не до конца изучила непредсказуемых тудем-растудем девятиклашек, Машу Калинину, тем не менее, помнила отлично.

– Хорошо учится. Думаю, на олимпиаду в этом году пойдёт по геометрии.

– Ну и ладно. Хорошая девочка, – повторила Антонина, хлопая дверцами скрипучего навесного шкафа. – И семья у них хорошая.

Никто не пьёт.

– А у многих пьют?.. – тихо спросила Аня, переминаясь на холодном полу в одних колготках.

– У многих, Анечка. Вы идите. Умывайтесь, одевайтесь, а потом позавтракаем. В кои-то веки за стол сяду не одна. Маруська-то со мной редко остаётся. Прибежит, поможет, убежит… Школа, уроки, дома заботы. Брат у неё маленький. Михаил. Годика три.

Почему-то Аню очень обрадовало, что у Маши тоже есть брат. Как будто это автоматических сближало.