Куклолов

 – воззрился на неё Олег, всё ещё дышавший, как гончая после охоты.

– А, да… Простите, Олег Петрович, у вас же не цифровой код. Одну минуту.

Девушка исчезла, оставив его среди решёток и белых стен. По натянутым нервам стегануло страхом: сейчас стены сдвинутся, потолок пойдёт вниз… Олег мотнул головой, отгоняя нелепые мысли. Что там она сказала? Не цифровой код? Если не цифровой, то какой?

– Назовите кодовое слово, пожалуйста, – снова появляясь в дверях, попросила девушка.

Олег нахмурился. В письме отца о кодовом слове не было ни намёка.

– Оно точно есть? – глупо спросил он.

– Разумеется, – с лёгким удивлением учтиво ответила девушка.

Если отец не дал подсказки, значит, это что-то очень, очень очевидное. Куклы? Слишком просто. Хотя, может быть, как раз оно.

– Сколько у меня попыток?

– Две.

– Куклы.

– Неверное кодовое слово.

Олег закусил губу. Не хватало ещё так глупо проморгать отцово наследство.

– Минутку, – попросил он, приваливаясь к стене. Сердце грохотало, ноги гудели после бега.

Мысли путались. Что такого мог загадать отец? Их фамилию? Мамино имя? Слишком просто. Крыловых пруд пруди, и Ангелин тоже. Что тогда? Что-то, что легко придёт в голову, что обязательно связано с куклами – в этом Олег не сомневался, у бати все пароли были связаны с театром, – что-то, что он знает так же хорошо, как отец… Что-то самое частое… О чём отец говорил больше всего? Кукольный театр – это понятно. Но слишком обще. Нужно что-то у?же…

Девушка деликатно кашлянула.

Ну что, что? Что они оба знали? О чём отец говорил чаще всего? Куклы. Театр. Головы, руки, механизмы, корпуса, кукольная анимация… Открывающиеся рты, хлопающие веки, блёстки на глазах… Ну что ещё? Лески, локти, арабески? Опять эти стихи прыгают в голове, заклинило, как карусель, как лопасти вечного ветряка в кабинете физики…

– Мельница. Мельница, – проговорил Олег, задыхаясь, проделав в мыслях маршрут куда более стремительный, чем совсем недавно пробежал наяву.

– Всё верно, – кивнула девушка и загремела связкой ключей на сером шнурке, похожем на сантехнический лён.

Прошла, наверное, целая минута, прежде чем решётка распахнулась и перед Олегом предстала крохотная дверка сейфа – ещё меньше, чем шкафчик в школьной раздевалке.

Волнение исчезло. Хладнокровно проворачивая ручку сейфа, Олег удивлялся, как это кодовое слово не пришло в голову сразу. Мельница. Этой пьесой, «Серой мельницей», отец проел плешь и ему, и маме.