Куклолов

Но мне что прикажете? Тоже терпеть? Внутри тлело, вязало противное, как незрелая хурма, бессилие. Если бы я мог вернуться во времени – я вернулся бы не в тот день, когда отец просадил деньги на Изольду. Я вернулся бы в день их с мамой знакомства и развёл бы, не допустил.

В ушах всё ещё стучала кровь, сердце прыгало, но от мыслей о маме, об Изольде приходило успокоение. Я потянулся к чемодану. Отпер. Погладил по бороде близнецов, улыбнулся Кабалету – совсем лишать их внимания казалось неправильным.

Посмотрел на Изольду. Аж дрожь пробрала – какой она была красивой. Я вздохнул, сдул с ладони поцелуй и закрыл крышку. За стеной по-прежнему стояла тишина, зато на улице, прорываясь в форточку, играла тихая, нежная музыка.

Я вздохнул, закрыл глаза, посидел немного, держась за краешек стула. Встал, оделся и пошёл в институт – времени было всего-то шесть часов. По отцовым рассказам, в это время жизнь в институте только начиналась.

Так оно и оказалось! Окна корпусов сияли, на территории сверкали гирлянды, на этот раз светилась и огромная, украшенная огоньками ель перед входом.

Я второй раз спокойно прошёл по поддельному общажному пропуску и, решив, что больше всего студентов должно быть в столовой, направился знакомой тропой. Перспектива ловить кого-то на холоде у проходной уже не внушала оптимизма.

Неужели я шёл этой тропой ещё вчера?..

Нет, не вчера. Была череда пустых дней в общаге. Та дыра, пустота, о которой я не мог вспомнить ничего и не верил бы в неё, если бы не календарь в телефоне.

В прошлый раз я был в институте почти неделю назад… А тут, кажется, ничего и не изменилось. Только народу как будто прибавилось. И столовка закрыта. А у меня с утра во рту не было ничего, кроме двух таблеток и стакана воды.

На декоративной штукатурке рядом с дверями в столовую висел лист с надписью: «Буфет». И жирной стрелкой вниз.

Я пошёл в буфет. Странное оказалось место: гранитные плиты на полу, облупившаяся штукатурка по стенам, высокая тёмная стойка.

Зато столы и приборы – совсем новенькие.

Единственный пустой стол оказался у самых дверей; я занял его, кинув рюкзак на стул, и пошёл к кассе. С первого взгляда стало ясно: цены тут куда кусачей, чем в столовой. Ассортимент напоминал фастфуд; я выбрал лапшу и пахлаву, ещё взял кофе, чтобы взбодриться, и, осматриваясь, двинулся назад. Заметил, кажется, Ярослава, но понял, что обознался.