Оскал Фортуны

Ежели даже отойдешь – не жилец!? У тебя спина в трех местах сломана, словно тебя медведь шатун ломал, да не сломал! Раз ты выжил…– он сморкнул в какую – то тряпицу, с шумом все и убрал в карман своих исподников – До конца своих дней будешь паря, Анастасию Петровну благодарить! В ноги кланяться и лобызать их…Она можно сказать, тебя с того света вернула…Чудо вот какое – то! Приезжал из города какой – то тамошний фершал, да только нехрена не сделал, осмотрел тебя и проворчал – Не жилец!

А деньги все – таки получил, лиходей! И укатил…Она, бедненькая, плача трое суток…а потом, уехала на столько же, куда – то к нивхам, в стойбище, и с ней оттуда приехала ихняя шаманка и три её сородича вроде, так я их понял? Покамлали над тобой два вечера, да когда уезжала шаманка, шепнула так, что сама не своя ходила потом Анастасия Петровна! Что то уж ей только одной на ухо прошептала та старая, скрюченная, как маралий рог, старуха, одному богу ведомо.

Скрипнула половица – в проеме дверей стояла видимо, тетя Шура, – Слышь, Шура, наш больной совсем пошел на поправку – Жрать изволит!

Та всполошилась – Так ты пошто старый, не сказал – то? Я счас, милай – мигом обернусь! Неси старый стул, поставим плошку туды! Мигом, милай! Мигом…

И ушуршала на кухню видать? И спустя минут десять вернулась, осторожно ступая, неся на вытянутых руках тарелку с горячей едой…– Мама моя, кислые щи!

Я аж чуть слюной не захлебнулся от того просто волшебного запаха свежайших, горячих и судя по всему – жирных щей из кислой капусты…

– Бог мой, я же сейчас захлебнусь слюной, тетя Шура! Вы – волшебница! – истово прошептал я, судорожно выворачивая суставы, помогая деду распутывать мои путы…

Ага, размечтался! Только я попытался протянуть свои грабки в сторону ароматнейшего запаха пищи, как тут же получил по ним деревянной ложкой – Охальник! Грязными ручками и за еду? – проворчала она и добила – А молитвослов хто творить будя? Я чтоль за тебя? Мой руки сначала, вон дед счас подаст тазик, ополосни, а опосля – молитву читай! И ни – ни!.

Очумев с голоду – а живот уже крутило не по детски, урчание было, как у матерого уссурийского тигра, вышедшего на тропу охоты! Вытянул обреченно руки вперед. Их поймал дед, обтер не торопясь, с расстановкой, шепча какие – то охранительные заговоры, потом шепнул – давай.