Александра

Чего он прицепился к этой чокнутой? Этот вопрос не давал ему покоя, внезапно стремительно ворвавшись в его разум.

Саша молчала. Она ни о чем не думала. Ей не надо было. Ей просто нравилось смотреть на прямой нос, чуть широкие крылья ноздрей, на улыбающиеся губы, пухлые для парня, по ее мнению, на его голубые глаза, переполненные замешательством и осознанием неуклюжести момента.

Она чувствовала его запах! Природный, а не тот, который Кирилл утром вылил на себя, терпкий и сильный. На самом деле пах он по-другому так, что Саша почувствовала рвотный позыв глубоко в горле, но не подала виду.

– Я-я, – Кирилл снова попытался что-то сказать, не зная что именно, – говорят, ты хорошо знаешь русский и литературу. Вот я решил посидеть с тобой на консультации. Может, ты мне поможешь? – без всякой на то причины, Кирилл начал оправдываться. А еще злиться. Ведь то малочисленное количество студентов, дошедших до консультации, наблюдало за ним и этой чокнутой, уже не пряча своих любопытных взглядов. И это бесило его.

Бесило то, что публика смотрит не с привычным для него восторгом и почитаниями, а с глумливыми выражениям лиц, готовая вот-вот рассмеяться. Из-за чего? Из-за чокнутой девки? Неужели сумасшедшая сделает из него сейчас посмешище?

– Кирилл, – произнесла Саша и парень, и все наблюдатели вздохнули с долей облегчения, но все еще никто не верил, что сцена вот так вот закончится. Он улыбнулся и ждал, когда Саша скажет что-нибудь дальше, если она, конечно же, соизволит говорить дальше. – Расскажи мне о грозе, – она взглянула на его лицо.

Кирилл нахмурился и, приоткрыв рот, будто приготовился сказать что-то, молча уставился на девушку. Саша улыбалась, глядя на него, но ее лицо, ее глаза по-прежнему оставались ледяными, как скалы на полюсах нашей земли. Ее глаза и улыбка были словно на разных лицах.

– О грозе? – спросил Кирилл, ничего не понимая, но тут же вспоминая недавнюю грозу, когда прямо перед ним грохнулся огромный дуб, пострадавший от удара разъяренной молнии.

– Друзья, давайте начинать, – Мария Федоровна поднялась с места и вышла на середину класса, – я думаю, что больше никто не придет, а те, кому надо, уже здесь…

Впервые Кирилл был чрезмерно благодарен преподавательнице русского и литературы за то, что она начала лекцию и ему нельзя больше разговаривать.

Кирилл испытал настоящее счастье и, с непреодолимым удовольствием последовав запрету болтать на парах, замолчал.

– Расскажи мне о грозе, – Саша повторила, игнорируя его вопрос.