Посвящение Исиды. Том второй. Обитатели порога

«Зачем она мне? … Оставь её у себя, потом допьёшь», – сказал я ему. А он продолжал молча мне её ПРОТЯГИВАТЬ. Когда я решил взять её у него, чтобы он перестал её так держать, он тут же отдёрнул от меня эту руку и ВПОЛНЕ отчётливо выругался в мой адрес. Голос был его неуверенным и сдавленным от того, что он ВПОЛНЕ понимал, что ДЕЛАЛ. Он явно не настолько был пьян, чтобы так мне ответить.

Это ему ОБЯЗАТЕЛЬНО надо было СДЕЛАТЬ?! Он не мог уйти, НЕ СДЕЛАВ этого или что-то подобное? Когда он в ПЕРВЫЙ раз зашёл ко мне, уже тогда им было уже задумано ОБЯЗАТЕЛЬНО мне как-нибудь нагадить.

Когда он пришёл во ВТОРОЙ раз, то уже постарался нагадить. Я сорвался с места, на котором сидел, и дал ему пару пощёчин, затрещин. Он сразу СКРУТИЛСЯ в позу зародыша на настиле из досок, на котором можно было сидеть и лежать, и выронил на пол бутылку, которую прижал к себе, когда отдёрнул от меня ПРОТЯНУТУЮ ко мне руку. Ни минуты больше я не собирался терпеть присутствие этого НИЧТОЖЕСТВА. Сначала я подобрал с пола упавшую бутылку, врезал ею пару раз по его голове, чтобы он лучше запомнил, что она к нему вернулась, потом СХВАТИЛ его за шиворот и сдёрнул с настила прямо на пол и потащил его волоком через порог наружу. Снаружи я поволок его к калитке по хорошо утоптанному обледеневшему снегу. За калиткой я протащил его по дороге половину расстояния от неё до калитки в ограде детского сада и оставил его прямо на середине дороги. На нём не было ни шапки, ни кирзовых сапог. Сапоги, скорее всего, слезли с его ног, когда я его тащил. Я решил вернуться назад за сапогами и шапкой, чтобы для этой твари НИЧЕГО не осталось такого, за чем ЕЙ самой нужно будет возвращаться, и обратил внимание на то, что из окна пекарни за происходившим наблюдала Татьяна. Она не могла не слышать тех слов, которые выкрикивал этот сторож, когда во ВТОРОЙ раз он зашёл ко мне на работу. Сторож как раз и рассчитывал на то, что она или кто-то другой расскажут хозяевам про крики, но этого не произошло.

Когда я вернулся к продолжавшему лежать на дороге сторожу, сначала швырнул в него его шапкой, потом запустил в него один сапог, затем – другой.

После этого вернулся назад и зашёл к Татьяне, которой стал рассказывать о том, что произошло. Через занавешенное наполовину окно было видно, как сторож стал продолжать ПОКАЗЫВАТЬ себя опьяневшим до какого-то безумия. Он стоял босиком, в одних носках, на снегу и приказывал своим сапогам подняться. Потом он босиком направился в нашу сторону, к калитке.