Последняя принцесса

Дверца отворилась, и на разбитый, весь в трещинах, тротуар ступил одинокий юноша с бутылкой виски в руках. Ступил и тут же пошатнулся. Кучер спрыгнул с насиженного места и ухватил юношу за локоть, но Люциен Монтфрей хлопнул его тростью по руке. Не сильно, но убедительно. Достаточно убедительно, чтобы через секунду экипажа и след простыл.

Он остался один на улочке, где пахло нечистотами, грязью, бродягами. Здесь жили люди, которым ни где не было места, у которых не было собственного пристанища. В этот особенный день Люциен ощущал себя именно таким: человеком без места, ужасно одиноким и брошенным на произвол судьбы.

Ему некуда было пойти, кроме одного особого местечка неподалеку от этой Брошенной улицы. Да, она действительно так называлась. Брошенная улица – богами забытая дорога, ведущая к колыбели мертвецов.

Тяжело опираясь на трость, Люциен прошел к крайнему дому, дальше которого раскинулось большое, кажущееся на первый взгляд пустым, поле. Его никто не остановил, не окликнул, хотя изредка он замечал, что кое-кто, притворяющийся спящим, косится в его сторону.

Один такой мужчина, спящий на голой земле, укрытый драной шинелью, протянул вперед руку. Лулу, по доброте душевной, бросил в раскрытую ладонь золотую монетку и прошел дальше, ни разу не обернувшись.

Дорога привела к невысокой, с его рост, каменной ограде. Поцарапанная, местами осыпавшаяся, покрытая мхом, она выглядела древнее, чем русалки, которые исчезли больше тысячи лет назад. Здесь Люциен ощущал небывалую силу, словно все боги вселенной устроили тут свою штаб-квартиру.

И хотя за оградой всегда было холодно, а по земле струился серебристый туман, он любил это место больше, чем собственный дом. Точнее, полюбил его совсем недавно. Неделю назад, когда похоронил здесь лучшего друга.

Он ткнул тростью в железную створку ворот, и она со скрипом отворилась. Ворота здесь никогда не запирались, никем не охранялись, но желающих прийти и нарушить покой мертвых все равно не было.

Не от кого было охранять это кладбище для простолюдинов.

Тенью Люциен проскользнул внутрь и вернул створку на место, словно никто здесь не проходил. Он был на этом кладбище всего один раз, в тот день, когда копал могилу, но очень хорошо ориентировался, будто невидимые стрелочки указывали ему путь. Он аккуратно, стараясь не потревожить чужие могилы, зачастую безымянные и неухоженные, прокладывал себе путь и наконец добрался до нужного места.