Посвящение Исиды. Том первый. Эта книга о дежавю, о потопе, о посвящении

Моему отцу пришлось зайти к дяде моего одноклассника, чтобы ещё раз отправиться с ним в канцелярию леспромхоза и выяснить, что по какой причине человек, которого приняли на работу, не может приступить к работе. Для моего отца ВТОРОЙ день стал его ПЕРВЫМ рабочим днём.

Раз дядя одноклассника помог отцу устроиться на работу, то мне пришлось набраться терпения и продолжать заходить к нему. Но в леспромхозе к этому времени уже перестали выплачивать ежемесячную зарплату. Её заменили какими-то частичными выплатами, которые затем прекратили выдавать.

Наше положение лучше не становилось. Становилось только хуже.

Несмотря на то, что мы в основном покупали только хлеб, все деньги у нас закончились в середине марта. Дядя дал пятьсот рублей в ДОЛГ. При ценах, которые выросли больше, чем в ДВАДЦАТЬ раз, почти в тридцать раз, этих денег нам могло ХВАТИТЬ лишь на неделю-другую. Получалось так, что у нас уже ОТКРЫЛСЯ ВТОРОЙ ДОЛГ. Мало того, что на мне невыносимым грузом висел оставшийся ДОЛГ за дом, тут ещё какой-то ДЫРОЙОТКРЫЛСЯ ещё один ДОЛГ.

Такой помощью этот дядя только помогал закреплять то положение, в котором мы оказались, и ДЕЛАТЬ его хуже.

Я решил перестать надеяться на этого дядю и отправился искать работу. Когда зашёл в службу занятости, то там узнал адрес ремонтно-строительного предприятия, которое находилось на окраине села. Там меня приняли на работу в бригаду плотников.

И сразу же после этого я превратился в какое-то ПУСТОЕ место и для дяди, и для его жены, и для их сыночка.

Я словно перед ними в чём-то оказался ВИНОВАТ. И в чём же была моя ВИНА? Им хотелось, чтобы все пути для меня шли через их семейку? В том, я сорвался с их крючка? Разве НЕ ХВАТИЛО с меня трёх месяцев ожидания? Может, им лучше было порадоваться тому, что я устроился на работу и быстрее смогу им вернуть этот ДОЛГ в пятсот рублей?

И беда одна не ходит;

Сторожат друг друга беды;

Чуть одна из них нагрянет, —

Вслед за ней спешат другие

И, как птицы, вьются, вьются

Чёрной стаей над добычей,

Так что белый свет померкнет

От отчаяния и скорби.

Лонгфелло, «Песнь о Гайавате», глава XIX

В апреле начал быстро таять снег, и побежали ручьи. В конце месяца от весеннего тепла земля уже подсохла. В это время, в шесть часов вечера, к нам заявился один азербайджанец. Он был лет на шесть-семь старше меня. С поблёскивавшими глазами, с блуждающей на губах улыбкой он словно пребывал в состоянии какой-то наивной рассеянности.