Нижнебург. Облачная Фабрика

Прабабушка в гостиной. Пока, зверушка.

Никита развернулся и ушёл. Тут в дверной проём пролезло что-то рыжее и лохматое. Оно кубарем бросилось на Катрину, повалило её на кровать и начало вылизывать. Существо напоминала собаку, с единственным замечанием, что у собаки было три головы вместо одной. Породой пёс напоминал шпица, внешностью пушистую мандариновую подушку.

Майя попятилась – она всю жизнь до смерти боялась собак. Любых размеров и пород. Они внушали ей страх, а мозги её переставали думать.

Катрина взяла на руки трёхголового шпица и показала Майи.

– Это мой церберьер, Рон. Самое милое существо на свете.

– Ага, очень… милое. – Майя сглотнула.

Рон пристально посмотрел Майе в глаза, громко гафкнул, вырвался из рук Катрины, поцарапав хозяйку до крови и побежал к Майе. Майя со страху залезла на тумбочку с тремя зеркалами и поджала под себя ноги. Рон прыгал внизу, но никак не мог допрыгнуть. Лапки его были слишком короткими.

– Рон, фу. Рон уйди! Рон на место, – ругалась Катрина, но пёс не слушал.

Рон лязгал зубами и пытался цапнуть Майю. Катрина схватила пса в охапку и крепко прижала к себе. Майя спрыгнула с тумбочки и выскочила в коридор. Катрина швырнула Рона на кровать и выскользнула следом, захлопнув дверь. Церберьер остался скулить и царапать когтями дверь.

– С ним первый раз такое, честно. Рон у меня хороший, никогда никого не кусал, на гостей не лаял. Что с ним – ума не приложу.

«Даже знать не хочу, – перевела дух Майя»

– Чего? Ты что-то сказала?

– А? Что? Нет, ничего.

Катрина представила Майю двоюродной прабабушке. Своих детей у двоюродной прабабушки не было. Она не признавала себя прабабушкой, предпочитая, чтобы её называли тётей. Однако к ее мнению практически никто не прислушивался.

Прабабушка Владлена была миниатюрной почти кукольной дамой за девяносто с морщинистым лицом, будто пересушенное в духовке овсяное печенье. У неё тоже была металлическая дверь вместо сердца. Ее иссохшиеся мочки свисали прямо до узеньких плеч, и вот-вот грозились лопнуть.

Несмотря на это она продолжала требовать, чтобы ей надевали самые крупные серьги с необработанными рубинами. Ей вечно было холодно, и она куталась в норковую накидку, даже сидя у раскочегаренного камина. На деле, она боялась, что шубу попросту украдет кто-то из прислуги, либо сама хозяйка. Хотя Клара не смогла бы впихнуть в меховой рукав даже свой пухлый мизинец.

Прабабушка, сидя перед камином, бормотала что-то под нос.