Нижнебург. Академия Теней

Майя догадывалась, что конструкции, похожие на большие телефонные будки, стоящие по коридорам всей Академии не просто украшения. В них все время толпились студенты, будки никогда не были пусты, а к ним стояли огромные очереди. Стены этих будок были стеклянные, и все происходящее внутри было видно.

– Как в аквариуме – буркнула Майя, когда им с Пенной удалось попасть внутрь.

– Идея ректора-губернатора. Он не одобряет кофе, но запретить его не может. Как никак это символ и традиционный напиток Подземельного мира.

Майя, до этого никогда не любившая кофе, взяла приготовленный кофемашиной напиток в керамической чашке с гербом Академии теней – серебристой чайкой и черным вороном, которые летали по кругу, будто пытались поймать друг друга за хвосты. Майя вдохнула запах кофе так, будто ничего вкуснее в жизни не чувствовала. В Академии Теней в принципе ничем не пахло – ни преподавательским парфюмом, ни штукатуркой, ни краской, ни ремонтом.

Пенна кофе пить не стала, она взяла из специального отсека кофемашины крафтовый пакетик пепельного оттенка и принялась жевать, лежащие там кофейные зерна, будто они были конфетами.

– Майя, привет, – окликнул её знакомый голос.

Майя обернулась. Это был Илья. Он тоже пил кофе в компании каких-то девиц с факультета катастрафологии – специалистов по созданию катастроф и несчастий. Девицы то и дело хихикали между собой, кидали многозначительные взгляды на Илью и перешептывались.

Майя протиснулась к парню и попыталась приветственно его обнять, но в который раз он её опередил, протянув руку для пожатия. Пришлось пожать.

Когда они закончили пить кофе, время уже подбиралось к десяти и все студенты потихоньку начали собираться на украшенной шарами и лентами площади. Представители Комитета Созвездий, который организовывал все мероприятия, помогали студентам расходится по своим местам, отведенным для каждого факультета.

– Не боишься? – хитро прищурившись спросил Илья, когда они с Майей оказались рядом, проходя через стеклянные двери холла на площадь.

– Если ломать ноги, то с Эвереста.

Часы Зерцали пробили десять, а почетные места для гостей ректора, обтянутые бархатом смоляного оттенка, все еще пустовали. Все студенты уже стояли выстроившись, играла нейтральная электронная музыка, не вызывающая никаких эмоций – готово было всё, кроме самого важного.