Выбор. Уроки истории: повторение пройденного

)]

Взял другое: «Прошу райисполком вернуть мне мой дом для вселения моей семьи, так как сейчас моя семья проживает во дворе, хорошо, что пока еще тепло. Прошу не отказать в моей просьбе…». К письму приложена опись имущества, конфискованного у так называемого кулака: «деревянный дом, крытый железом – 300 руб., двор в 3 звена – 15 руб., сундук – 3 руб., мучной ларь – 4 руб., кадушка -1 руб., хомут пахотный – 2 руб., самовар – 5 руб., сарай.

Раскулачиванием руководили особые комиссии, созданные при сельсоветах и райисполкомах.

Чтобы уйти от ответственности, должностные лица собирали крестьянские собрания, где принимались уже принятые в кабинетах решения о раскулачивании и выселении.

«Лишен избирательных прав, – читал Петр – как крупный арендатор и эксплуататор 2 человек постоянных, сезонных до 25 человек. Раскулачен. Изъято: дом, лошадь, корова, плуг, борона.

Выписка из протокола заседания Колышлейской районной особой комиссии: «Слушали: Заявление раскулаченного Серегина о восстановлении в избирательных правах.

Постановили: Серегин раскулачен правильно. Крупный торговец скотом, мясом, арендатор земли, молотильная машина, сложный с/х инвентарь, машины. Расследованием по линии НКВД подтверждено. В восстановлении прав Серегину отказать».

Список подлежащих выселению согласно постановлению общего собрания села Белокаменка Телегинского района: 1) Ефим Иванович – 39 лет, глава семья; 2) Мария Михайловна – 38 лет, жена; 3) Серафима – 22 года, дочь; 4) Анастасия – 16 лет, дочь; 5) Яков – 20 лет, сын; 6) Клавдия – 12 лет, дочь; 7) Алексей – 6 лет, сын; 8) Анатолий – 9 лет, сын; 9) Александр – 3 года, сын.

Петр взял в руки сводку. Всего выслано по Пензенской губернии: семей – 811, человек – 3642, мужчин – 1057, женщин – 1244, детей – 1341.

Более других пострадали Чаадаевский, Башмаковский и Пензенский районы.

Все кулаки разделялись на четыре категории.

К первой относили участников контрреволюционных восстаний. Эти люди подлежали расстрелу.

Кулаками 2-й категории считались те, кто имел крепкое хозяйство и открыто выступал против коллективизации.

Вот, например, что говорил по этому поводу житель села Богословка: «… теперь всему крестьянству наступил конец, а как мы будем жить дальше, это я и никто не знает. Советская власть у нас все отобрала: и скотину, и хлеб, а мы, как бараны, все согласились. Надо было бы прежде обдумать, а потом идти в колхоз. Что хорошего в колхозе?… Как было раньше при барщине, так и в колхозе.