Грааль и Откровение Иоанна Богослова. Философия благородства

Если все это в одном человеке, он – интеллигент".

Когда-нибудь преображенный человек станет действительно высшей ступенью живых организмов на земле. Но это ли для романтика главное? Гомо сапиенс, человек разумный существует более 40 тыс. лет. Человек романтический только 6 тыс. лет. Здесь мы имеем в виду время появления в истории символа Грааль. Грааль это, прежде всего, тип романтизма. Слова "Сан Грааль" ласкают именно этот слух, волнуют именно эту часть души, влекут именно этот взгляд. Романтика Грааля – это начало превращения человека в бога, струйка Божественного участия в реке земной истории.

И вот интересный вопрос, почему даже в паламистский век в греческой Византии не увлекались романтикой Грааля так, как это было на западе? Дело видимо в том, что истину греки видели логически абстрактно. В этом они, так сказать, «твердо стоят на ногах». Эмоциональная же сторона жизни им мало понятна и скорее воспринимается опасной для души, чем полезной или как-то ведущей к Богу. Отсюда только запретительная мораль, ничего знающая о красоте эмоционального великодушия и благородства, и, соответственно, запретительное учение о борьбе со страстями, которым и исчерпывается Добротолюбие (греческий сборник монашеской писменности). Греки – философская нация, и экзистенциально романтический Грааль, как некая целостная полнота бытия оказался для них невидим. Значит, и на самом деле, абстрактного зрения здесь недостаточно. Кстати, здесь мы столкнулись с тем, что называется – "душа" народа. Точнее некая отличительная особенность этой "души". Так, Греция по преимуществу – страна логики. Франция и Испания – чувства (огня), Англия – духа (воздуха). Германия тоже, как и Греция – страна логики, но в отличие от Греции философичная Германия оказалась более восприимчива к культурному влиянию соседей. И она увидела, почувствовала Грааль. Каждый народ здесь как бы прорабатывал свой пласт бытия и на пересечении этих пластов в общении и синтезе национальных культур открылись новые горизонты уже эмоционально-духовного существования. Вот ориентир в понимании и восприятии символа Грааля! Это сочетание огня и воздуха, духовности и эмоциональности, экзистенции и чувства. И немцы оказались более романтичными, чем греки. Что же касается греков, то им была бы ближе не столько эстетика благородства, сколько философия благородства. В этом смысле наша книга, как попытка вывести именно в логику нелогическую суть Грааля, могла бы стать для греческого менталитета путем к его восприятию.