Rock и мир. Часть 2

В то же время, поскольку он был спокойным и мечтательным ребенком, то его сердцу были милы и лирические баллады Битлз, ведь и сам он был потомственным битлом. О том времени он часто вспоминает в многочисленных интервью: «Это было необычное чувство, когда я слышал этот голос, и мне наконец-то стало ясно, что это поет мой отец».

Повзрослев, Джулиан долгое время жил в Уэльсе и зарабатывал на жизнь мытьем посуды в бистро (!). Вечерами они вместе с другом Джастином Клейтоном музицировали, много сочиняли. Джулиан жил сам по себе и, казалось, не помнил о том, кто его отец.

Однако, позже, в текстах, интервью будет проскальзывать его непонимание Леннона-старшего. Отношения Джона с Йоко Оно, как утверждает Джулиан, развели отца и сына, и воздвигли между ними стену. «Я ужасно был зол на отца, – пишет Джулиан, – за то, что те мир и любовь, к которым он повсюду призывал, обошли меня».

Тем не менее, Джулиан говорит об отце, как о светлом человеке, которого засосала черная дыра. Он признается, что в его отношении к Джону любовь часто сменялась ненавистью.

«Хотел бы я знать, как у нас все сложилось, если бы он был сейчас жив, – пишет Джулиан. – Думаю, все бы зависело от того, кто бы он был: Джон Леннон – мой отец или Джон Оно Леннон – заблудшая душа, которой манипулируют».

Далее Джулиан говорит: «У меня есть брат, и я безгранично люблю его и надеюсь, что он сможет победить судьбу. В одном Шон может быть уверен: у него есть старший брат, который на его стороне до самого конца, что бы ни случилось».

Оставив дела семейные, обратимся к пластинке Джулиана, в работе над которой ему помогал ряд опытных музыкантов: саксофонист Майкл Брекер, басист из ансамбля Майлса Дэвиса Маркус Миллер, исполнитель на клавишных Питер Вуд, на гармонике играл Жан «Тутс» Тилеманс, продюсером выступил Фил Рамоне.

Сам Джулиан во время записи пел, играл на бас-гитаре, клавишных инструментах, электронных ударных «Симмонс» и перкуссии.

Анализируя пластинку, музыкальные критики отмечали, что смысл песен, их композиционно-содержательная основа, самостоятельность интерпретации, современное звучание и, наконец, драматургия диска доказывают, что прямое родство и музыкальное наследование налицо.

Итак, во-первых, это был исходный творческий пункт и, во-вторых, проистекающий из этого поиск собственного стиля. Джулиан не стал скрываться под псевдонимом, не надел маску. Кое в чем его можно спутать даже с отцом, сравните, например, «Well I Don’t Know» с песнями из альбома Джона «Стены и мосты».