Потерянные поля сражений

На основании совпадения топографии местности и этих находок он сделал предположение о том, что Куликовская битва произошла недалеко от устья Красивой Мечи на реке Перехвалке, и горячо борется с равнодушными чиновниками за признание своей версии.

Находки, сделанные Скуратовым и его единомышленниками, впечатляют, и его версия вполне правдоподобна. Но смущает несовпадение в названиях рек. Как считает Скуратов, шестьсот лет назад река Перехвалка называлась Непрядвой. Потом русское население покинуло эти места и ушло на север, осев на реке Березовой, которую переименовали в Непрядву.

На мой взгляд, слишком много вольных допущений в этом предположении о переименовании гидронимов. Маловероятно и другое предположение Скуратова – о том, что после Батыева нашествия славянское население еще лет двести жило далеко на юге (на реке Красивой Мече) в Диком поле, как тогда назывались южные степи. Эти степи безраздельно принадлежали кочевникам и, если, там и жили славяне, то они, скорее всего, были уничтожены в первые годы татаро-монгольского владычества.

Поэтому переселяться на север было некому, и некому было менять названия рек.

Еще одно место сражения обнаружилось значительно дальше на юг – при впадении реки Богучарки в Дон (около 400 км от устья Непрядвы). Многочисленные находки средневекового оружия определенно указывают на то, что здесь некогда произошло крупное сражение. Местные энтузиасты-краеведы хотя и уверены, что они нашли именно Куликово поле, в отличие от Скуратова не столь напористо борются за свою версию.

Надо заметить, что все эти поиски похвальны, поскольку свидетельствуют о растущем интересе к отечественной истории. Похвален и энтузиазм историков и любителей и их бескорыстное стремление разгадать загадки истории. Плохо лишь то, что этот поиск сопровождается все возрастающим сомнением в достоверности летописных известий. Если быть более точным, то это даже не сомнение, а полное отсутствие доверия к словам летописей. Исследователи так увлекаются своими идеями, что все летописные факты, противоречащие этим идеям, без всякого смущения относят в разряд ошибок летописцев и исторических заблуждений.

Тем самым формируется предвзятое представление о составителях отеческих хроник как о людях малосведущих или, даже, невежественных. Это почти по Пушкину: мы ленивы и нелюбопытны.

Сомневаться всегда полезно, но вот полностью отрицать правдивость отеческих хроник вряд ли оправданно. И тому можно привести много примеров.