Ради этого серого Неба

Дежурить на выставках и объяснять что-то посетителям – нет уж, увольте. Поскольку до индивидуальной работы я не дорос, оставалось вписываться в любой движ. Возможностей подзаработать было достаточно, а летом – еще больше, ведь приезжают туристы. Да, многие из высших слоев художественной тусовки считают такой подход меркантильным и бомжатским, но мне было все равно. На масло и холсты у меня должны быть деньги. Любым путем.

Утром поступил звонок от мужичка, который держал лавку на Сенной площади, я вышел в коридор, чтобы не тревожить сладкий сон Лили.

Она напоминала героиню из аниме – розовые щечки и длинные ресницы. По дороге я остановился напротив зеркала в старинной деревянной оправе и застыл на пару секунд. Оттуда на меня смотрел высокий, сутулый, худой и бледный парень в растянутых семейных трусах, непонятного цвета, возможно, когда-то они были зелеными. Длинные конечности, выступающие коленки и локти, еще чуть-чуть и будут торчать ребра. Я запустил руку в темные кудрявые волосы и нашел несколько колтунов. Как долго я не смотрел в зеркало? Как давно я в таком состоянии и зачем сотворил это с собой? Идиот.

Я отвернулся и потопал до двери, тихо отрыл ее и скрылся в темноте коридора. Как только я подал голос, мужичок на другом конце линии с облегчением и радостью сообщил, что нарисованный мной портрет обнаженной Лили купил коллекционер, который иногда захаживал в лавку. Это был лысый дядька в растянутой футболке и иностранных синих джинсах, он ездил на огромной машине белого цвета, кажется, на «лендровере».

Он добавил сверху еще несколько тысяч и попросил номер телефона автора картины.

Я был вне себя от счастья, ведь у меня осталось немного денег только на проезд, а дальше – по нулям. Мы закончили на радостной ноте. Сначала я хотел заехать лично и взять деньги бумажками, но в ходе разговора мой собеседник перевел гонорар на карту, мне пришло самое лучшее сообщение от банка – «пополнение».

Новости освежили меня, и я сразу отправился в душ, размышляя о том, как порадовать Лилю.

По дороге я заказал пиццу – большую, с двойной начинкой, оператор обозначил доставку через сорок минут. Впервые за долгое время я почувствовал голод, в животе урчало, появилось болезненное покалывание. Я быстро принял душ, вернулся в комнату, тихо, как мышь, напялил какие-то шмотки. Лиля спала крепко, притянув к себе обе подушки и зарывшись в одеяло. Я немного посмотрел, как она сопит в этих тряпках – милая, словно котенок.