Ради этого серого Неба

Упершись в железное корыто руками, я наклонился, изо рта горячим, жгучим фонтаном хлестнула рвота, раздирая гортань. Я включил холодную воду, чистый, прохладный водоворот забирал все с собой. Меня слегка трясло, сопли текли из носа, но головная боль сразу утихла. Я постарался умыться. Весь оплаченный ужин насмарку.

На поиск таблеток или чистку зубов сил не хватило. Кое-как сполоснув ротовую полость, я добрел до кровати и упал на нее замертво. Божественное чувство облегчения захлестнуло все тело. Я снова кормил собак на пустыре, ветер пел свою заунывную песню.

Когда я очнулся, была середина дня, около семнадцати часов. Лили рядом не оказалось. У меня слегка екнуло сердце, но голова была еще слишком мутной, чтобы что-то соображать. Я хотел встать и найти телефон, позвонить ей, может, я что-то наговорил? Она обиделась? Сбежала? Черт, во рту – как кошки срали.

Дверь тихонько отворилась. Лиля, явно после душа, вошла в комнату с чашкой. Белый, еле заметный пар витал нал кружкой.

– Привет, – она широко улыбнулась.

 – Доброе утро не скажу, скорее, уже добрый день. – Девушка тихонько хихикнула себе под нос, я молча смотрел на нее. – Ну и погуляли, да? Давно я так не веселилась!

Она подошла ко мне и вручила кружку. Меня очаровал запах свежезаваренных трав, я улавливал нотки мелиссы, мяты, иван-чая и меда. Вишенкой, так сказать, стал тонкий кусочек лимона. Я с удовольствием отхлебнул, немного обжегся, но не стал заострять внимание.

– Я поставила куриный бульон вариться, говорят, помогает, – она гладила меня по плечу, смотрела с сожалением.

– Да все нормально, ты чего. Бывало и хуже, точно говорю, – я не врал, бывало хуже. – Хочешь, я тебе покажу, как быстро избавиться от похмелья? Неси-ка вон ту рюмку.

Лиля посмотрела на меня с вопросом, но обернулась, нашла глазами рюмку, которая с какого-то перепугу стояла на единственной невысокой тумбе рядом с цветами, и направилась за ней.

Я встал. Было лучше, чем ночью, но голова шумела. Подошел к холодильнику и с облегчением обнаружил там пузырь с остатками водки, вытащил его и направился к вчерашней коробке – в ней красовалась половина пиццы.

Она слегка подсохла, но менее вкусной не стала. Это, можно сказать, даже приятно – укусить с голодухи и похмелья кусок вчерашней мясной пиццы.

– А теперь смотри, – сказал я.

Лиля с улыбкой отошла и села на кровать.

– Наливаем, – я до краев наполнил рюмку холодной водкой, – поднимаем, – взял прозрачное стекло и поднес к губам.