Ради этого серого Неба

Я перекладывал книгу несколько раз, пока ходил из стороны в сторону, просматривая другие журналы, сборники, свои собственные тетради с заметками. И все же Врубель манил к себе. Я все время возвращался к книге с демоном на обложке, ее написал неравнодушный лектор по философии и искусству Добряков. Усевшись на кровать, я быстро пролистнул все страницы, закрыл книгу и снова открыл посередине.

– Да какого черта!

Я снова устроился поудобней и начал с самого начала. Я скучал по чтению. Этот запах, шелест страниц, грамотные слова о человеке, к которому как к коллеге не можешь быть равнодушным.

Я много читал о нем, когда был подростком. Резкие перепады настроения у художника начались в восемнадцать лет, возможно, сейчас врачи поставили бы ему диагноз – биполярное расстройство. Он наносил себе порезы ножом на груди, трагически переживая безответную любовь к Эмилии Праховой. Он нередко озадачивал окружающих своим поведением, однажды Врубель уехал на мнимые похороны отца, который был живым и здоровым.

Когда данный инцидент выставили на обсуждение, профессор психиатрии заявил о том, что это опасные признаки надвигающегося безумия. Художника сопровождала нарастающая слабость, раздражительность, у него было нарушение сна, он постоянно принимал болеутоляющее фенацетин в огромных дозах, чтобы бороться с мигренью. Также он болел сифилисом.

Тем не менее, Врубель продолжал много работать и создавал свои произведения из сказочного цикла. Он бесконечно переписывал своего «Демона».

Михаил Александрович завершал картину уже в выставочном зале.

10 февраля 1902 года Врубель был помещен в психиатрическую лечебницу Московского университета. На лечение он поступил в крайне возбужденном состоянии, утверждал, что он император, а его голос – хор голосов. К нему не пускали даже жену и сестру.

Он все время проводил в психиатрических клиниках, становилось немного лучше, но маниакальная фаза всегда возвращалась с новыми силами. Он бредил, утверждал, что у него нет ни рук, ни ног, что он мешок с костями. Также Михаил Александрович заявлял, что жил во все века, видел, как в Киеве в конце первого тысячелетия закладывали Десятинную церковь.

В начале 1906 года художника днем и ночью мучили голоса, он умер в апреле 1910 в одной из клиник Санкт-Петербурга.