Ради этого серого Неба

И думай: что у него хорошо, где нормально? – она смеялась, и мне самому становилось весело.

– Ладно-ладно, все расскажу. Только давай подумаем, куда сходить!

– Сходить! Давай пойдем на Василеостровский рынок, который у академии? Там много классной еды! Что захотим, то и возьмем. Помнишь, там и шаверма разная, и бутерброды, и шашлык, и сладкое, всего навалом. И наряжаться не нужно!

– Да, помню, конечно, отличная идея, пойдем туда. Там же еще дворик внутри со столами, точно! Как я сам не додумался.

– Что бы ты без меня делал?

– Не знаю.

– Вот-вот! Ладно, буду одеваться, давай где-нибудь по дороге к рынку встретимся?

– Да, давай, я от метро сразу к рынку пойду!

– Отлично! До встречи!

– Да, целую!

Мне стало так хорошо от разговора с ней, что, казалось, выросли крылья, и я с отличным настроением полетел на Ваську.

В тот вечер мы набрали разной еды и решили пойти домой. Я рассказал Лиле о том, как поработал, что Сергей выглядел довольным и пожал мне руку. Потом я спросил, как прошел ее день.

То были чудесные мгновения тишины, стабильности и счастья. Лето на дворе, полные пакеты неправильной и вкусной еды, любимый человек рядом, все здоровы. Что может быть лучше?

К сожалению, все познается в сравнении. В то время я понимал, что счастлив, но не до конца.

Так и продолжилась полоса моего везения. Я стал ездить в музей и с нетерпением ждал, когда начну рассказывать о художниках и их картинах, старался уделять много внимания именно биографии, чтобы люди могли прочувствовать автора, узнать его поближе, побыть в его шкуре.

Со временем я взял еще несколько экскурсий, и получалось, что работал до семнадцати часов. Странно, но именно такая работа дала мне ощущение стабильности, меня перестал интересовать алкоголь, я стал меньше курить, даже навязчивые сны, казалось, что навсегда изжили себя.

Мы жили с Лилей в коммуналке, иногда заходил Леонидович. К концу лета стали возвращаться друзья и знакомые: кто-то загоревший, кто-то после запоя, кто-то с чемоданом новых работ.

Я всем объявил, что теперь врываться в мою комнату с криками: «Здорово, бомжара!» – нельзя, потому что теперь у меня есть девушка и работа. Не все за нас порадовались, ребятам не хотелось терять бесплатное место для тусовки, но я четко дал понять, что касса закрыта, и почувствовал облегчение. А они себе быстро новую «зависальню» найдут.

Все наладилось и шло своим чередом. Настало тихое, благодатное время.