Меня зовут Чикачирони

– Ты хочешь сказать, твоё сердце открыто, несмотря на то, что ты всю свою жизнь рабыня? Я тебя тоже люблю, Аббаль, по-своему, но не могу отпустить, ведь ты единственная, кому я доверяю в этом дворце – распыляя фиалковую воду на волосы, говорила дочь самого Саргона. – Так где же твои Боги? Почему, если они видят твоё стремление к свободе и твоё сердце, которое по чистоте может сравниться с родниками горной воды Эбиха, не даруют тебе возможность заботиться только о себе без господ и госпожей?

– О! Вы так молоды.

Боги есть, они мудрее нас. Они лучше знают о том, почему одно лето-зной, другое-дожди. И сердце моё открыто для Них и для Вас. Меня эта жизнь наградила тем, что я имею. И если Боги посчитают нужным, они освободят меня. Я же лишь хочу прожить жизнь, избегая ударов плетью по спине и, чтобы Вы были счастливы, госпожа.

– Всё мимолётно: и тот, кто помнит, и то, о чём помнят.

– К чему Вы это, госпожа?

– А? Что? Я даже не заметила, чтобы что-то говорила. Так о чём это мы…

Аббаль не знала как реагировать на сказанное, поэтому продолжила расчёсывать свою любимейшую госпожу.

Наконец, она осмелилась спросить.

– Вы думали о том, кем будет Ваш супруг? Кого нашли для Вас родители?

Энхедуанна не ожидала подобный вопрос от неё. Хотя они и были близки, всё равно между ними лежала грань, которую нельзя было прощупать. Но вопрос про будущее, о котором страшилась сама Энхедуанна, нарушал границы этих миров. Она оставалась спокойна, пусть и с небольшим недоумением на лице и волнением во взгляде.

Аббаль заметила это.

– Простите, госпожа. Я не хотела Вас расстроить, госпожа. Простите, пожалуйста. Я лучше уйду. Эта звёздная ночь слишком мне голову вскружила из-за волнения за Вас.

– Ничего, останься, ты не закончила с волосами. Надо на площади взять ещё цветочной воды. Займись этим на неделе. Что-то и мне вскружила эта ночь голову.

– Всё?-спросила Она, после продолжительного молчания.

– Да, госпожа, я закончила.

– Благодарю – сказала Она, положив свою тонкую ладонь на руку Аббаль в качестве признательности и дружбы.

Они знали, что этот знак ничего не значащий для всего мира, был чем-то особенном в мире их дружбы. Что в это мгновенье их грани стираются и они просто две подруги, где одна чуть старше.

– Спокойной ночи, госпожа.

– Да подарят тебе Боги благих снов!

Энхедуанна закрыла дверь. Она любила Аббаль, но её вопрос осел на сердце тяжёлым грузом.