Легенда о Великой волне

Найла нашла грязный помятый панцирь механокардионика в машинном отделении и положила туда сердце. Но прошел уже час, а он не подавал признаков жизни.

Сарган, укрывшийся от солнца в тени рубки, молча посмотрел на девушку. На верхней палубе он подобрал моток проволоки и гнул ее в руках, стараясь что-то соорудить. Видимо, моряк вел свою немногословную беседу с кораблем, разговор по душам. Его слова передавались от пальцев к металлу без посредника: каждый изгиб проволоки, каждый завиток, каждая спираль сразу доставляли послание получателю.

Подушечки пальцев испачкались красной ржавчиной.

Найла принялась наблюдать за его стараниями: именно благодаря мастерству Саргана им удалось открыть замки на коробке с сердцем. Потом присела рядом и решила наконец нарушить тишину.

– Ты ржавчика сделал? – Она помнила, как отец рассказывал ей об этих существах. Они водились на борту каждого корабля по двое, трое, а то и больше, и свободно бегали по верхним и нижним палубам. Не то игрушки, не то домашние животные, созданные из живого металла терпеливыми руками человека.

Совершенно бесполезные, они только мешали экипажу работать, а птицам – гнездиться на решетке, через которую выходил пар от котлов.

– Нравится? – Сарган поднял свое творение, повертел на свету. Кто знает, оживет ли это сплетение прутиков, которому он пытался придать симметрию. В ржавчика оно превратится, если корабль согласится принять их дар.

– На верхней палубе почти все погибло, – с грустью произнесла Найла. Девушка думала об Азуре, о том сердце в коробочке – единственном, что от него осталось.

Она потеряет его навсегда, если как можно быстрее не найдет новый корпус.

– Попалось что-нибудь подходящее?

– В машинном отделении есть один корпус. Я немного подождала…

– И?..

Найла покачала головой.

– А с этим что? – Сарган показал на ржавчика. – Хочешь, попробуем?

Найла кивнула с безнадежным видом. Сейчас они узнают точно, стоит ли убирать черный флаг, или корабль теперь годится только как временное укрытие от беспощадного солнца.

Сарган положил ржавчика на пол.

Найла нагнулась и согрела его спину теплым дыханием.

Бесполезно. Лапки (Сарган смастерил даже их) не шевелились.

– Пауки и крабы – не мой конек.

Найла сложила руки на животе. Может, они зря забрались на эту развалюху.

– Переночуем здесь, а завтра за пару часов до восхода солнца пойдем дальше.

Знать бы, куда именно.

Если нет ржавчиков, то нет ни жизни, ни надежды.