Легенда о Великой волне

Ясир резко поднял голову и успел схватить мышь, попытавшуюся выскользнуть из пальцев. Он нашел четырех, но одна почти сразу издохла. Да и вторая, кажется, долго не протянет.

– Вот так, моя хорошая!

Левой рукой открыл дверцу в животе механокардионика (петлю и замок он починил без труда), подмигнул приманке и бросил в темноту. Быстро закрыл крышку и крепко прижал ее обеими руками.

Мышь билась в полом корпусе как безумная, кидаясь на стенки с поразительной настойчивостью.

Сирена завопила снова.

«Черт бы побрал эти аварии на входе в порт!» – подумал Ясир.

Шум внутри механокардионика резко стих. Мальчик постучал по дверце. Тишина. Приоткрыл на полпальца.

Никаких звуков.

Распахнул окошко. Слишком темно, ничего не видно. Засунул руку и нащупал комок жесткой шерсти. Вытащил наружу, подержал за длинный серый хвост и зашвырнул в покрышки.

– И вторая тоже! – Мальчик вспомнил рассказы о людях из латуни. Механокардионики ведь очень чувствительны к звуковым вибрациям, а сердца мышей маленькие и слабые.

Может, все его приманки одна за другой погибнут от слишком громкого воя сирен. Эх, был бы порт хоть чуть-чуть подальше!

Прищурившись, Ясир заглянул в мешок. Еще пара мышей есть. Нужно попробовать снова, на этот раз бросить в корпус сразу обеих: «Одно сердце хорошо, а два – лучше».

Удастся ли? Попытка – не пытка. Слава богу, он не под кайфом; сегодня ясная голова для воплощения своего безумного плана ему нужнее, чем прогулка во сне по черному морю шин.

Мальчик внимательно осмотрел свои руки, каждый палец.

Главное – синхронность движений.

Глубоко вдохнул, закрыл глаза и сосчитал до десяти. Решающая попытка… Может, стоило все же принять бхет?..

Перекатывающиеся под корпусом стволы грохотали так, что сердцебиения дремавшего корабля почти не было слышно. Глухие ритмичные удары казались отдаленным эхом.

До самого горизонта – дюны, блики, фонтаны песка. А чужие, непривычные «колеса» под брюхом Сиракк крутятся с трудом.

Дхакритт скрестил ноги, сидя на теплом полу кардиокомнаты, и еще сильнее выпрямил спину.

Глаза под опущенными веками метались из стороны в сторону. То ли гнались за кем-то, то ли убегали сами.

Сиракк снился сон.

А отравитель спешил пролистать каждую страничку чужой истории, не пропуская ни одной строчки.

…С головы до ног он был покрыт песком и буквально чувствовал, как тот проникает в поры. Яростно почесался и со злости спихнул ногой за борт труп черной птицы.