Поэзия кошмаров и ужаса. Проказы чёрта на железной дороге

Данте ходит по адским кругам не один, а в сопровождении Виргилия, «учителя и вождя», maestro e duca, олицетворяющего светское знание, человеческий разум, а за его плечами явственно чувствуется чье-то еще более могущественное влияние, влияние той, что звалась на земле Беатриче, а потом стала светлым ангелом.

Данте узнает об этом от самого же Виргилия. Виргилий рассказывает заблудившемуся в «темном лесу» жизни, nella selva oscura, как с неба к нему явилась вестница прекрасная, обеспокоенная судьбой бедного, сбившегося с пути друга, и попросила его принять в нём участие.

Подвигнись в путь и мудрым убеждением

Всё для его спасенья уготовь[5 - L' ajuti si, ch'io ne sia consolata.].

К тому же, ведь, «Ад» только первая часть трилогии.

Чем дольше длится хождение Данте по загробному миру, тем светлее становится горизонт.

В «Чистилище» уже нет прежних черных, угрюмых тонов. Ласкающий глаза пейзаж сменил адский ландшафт. Голубой воздух окутывает гору, а на верху сверкает звезда любви, Венера.

Вместо скрежета и проклятий здесь слышатся гимны искупления. Место кошмарных чудовищ заняли ангелы, тихою поступью идущие по земле.

Все выше поднимаются путники. Вот пред ними земной рай, очаровательная роща, орошенная кристальным ручейком. Распевая мелодичные молитвы, разбрасывая кругом душистые цветы, бродит по ней прекрасная Мательда, уготовляя путь блаженной Беатриче – символу всеспасающего богословия, символу откровенной религии.

В третьей части поэмы Данте поднимается, ведомый Беатриче, всё выше к сферам любви и благости, к лицезрению предвечного начала, что «движет небо и далекия звезды» —

И картина пыток и мук, кошмаров и ужасов испаряется перед видением Рая, перед этим морем света, гармонии и блаженства…

В мировоззрении средневекового человека надежда, как видно из приведенных примеров, торжествовала над страхом, вера в победу добра пересиливала отчаяние.

Этот относительный оптимизм средневековых людей был психологически обусловлен наивной и горячей религиозностью, предполагавшей веру во всемогущество доброго Бога.

Разлитая во всех классах общества, эта религиозность настраивала людей на восторженный лад, сближала их больше с небом, чем с адом.

Ограничимся одним примером.

В середине XIII в. Италия была растерзана междоусобицами между гвельфами и гибеллинами и всевозможными бедствиями. Казалось, наступают последние времена.