Хроники ржавчины и песка

Созданьице было лишь запчастью и нашло свое место в механизме Робредо. Через несколько дней перья с крыла облетели, как лепестки с увядшего цветка.

Рождались и другие уродцы, который были моей единственной компанией на протяжении десятилетий, хотя «живыми существами» они оставались всего пару часов, максимум – пару дней. Но ни маховиков, ни ключей не появилось. Не родилось даже достаточно мощного кислородного копья, способного прорезать толстые металлические стены, в которые я был заточен. Не родилось ни веревок, ни кусков лестницы, чтобы забраться на свод.

Завтра исполнится ровно двадцать лет с того дня, как исчез мой отец. Двадцать лет с того дня, как я забрался на Робредо, чтобы его найти. Надо бы отпраздновать, наверно. Поджарю птичье мясо, приготовлю яичницу. Может, пару скорпионов съем – вместо сухофруктов.

Несколько страниц назад я вроде бы упоминал, что мы начали двигаться. Голова у меня теперь работает не так хорошо, наверное, из-за однообразия в еде.

Идем мы нестерпимо медленно, да и наружу выглянуть я не могу, но сомнений нет – мы движемся, я чувствую это по вибрации пола и вижу по звездам в ночном небе.

Мне тридцать один, у меня борода и длинные волосы. Выгляжу как старик. Надо бы постричься.

Может, завтра, на годовщину исчезновения папы.

А еще в дневник я записываю, сколько гибнет птиц. Это немного отвлекает от монотонного подсчета яиц.

Тысяча сто двадцать три… 1123! Чайки, альбатросы, вороны, ромбокрылы и совсем маленькие птички, которые приносили мне лишь сколопендр да букашек…

И все умирали мгновенно!

Яиц чуть поменьше.

Девятьсот семьдесят шесть.

976!

Мы идем к морю. Я это чувствую. Именно туда. Птицы все чаще приносят свежую рыбу. И все меньше комарокрысов, которые живут в пустыне.

Если бы только я мог посмотреть вокруг, а не только вверх. Взглянуть хотя бы один разочек.

Но, может, все это правильно.

Со временем я понял, что и Робредо – тоже яйцо.

Может, я еще не родился.

Рано или поздно меня вытолкнут наружу – остается лишь надеяться, что не будет больно. И я не умру от удара о песок или камни.

Время здесь, видимо, скрупулезно отсчитывается часами с зубчатым механизмом, так что, думаю, все должно произойти в какой-то важный день, например, в годовщину последнего приема пищи: в день, когда исчез мой отец.

Завтра.