Хроники ржавчины и песка

А еще – сотни маленьких суденышек, выдранные башни и куски дымовых труб, развороченные кили, бесчисленные шестеренки и поршни, целые колеса и ступицы, карданные валы, изогнутые невероятным образом, воткнутые друг в друга; миллион железок, обломков палубы, кусков обшивки… Наполовину затопленная вселенная из сваленного в кучу разлагающегося металла.

И все это покрыто ковром из битого стекла и плесени, осколков иллюминаторов и переборок, сломанных лестниц и мачт. И кусков штурвалов, похожих на морские актинии, непарных банок с лодок, сгнивших подушек и высыпавшейся из них трухлявой набивки.

– Ты пишешь, что ли, братишка?

Марчело поднял голову:

– Да, свои мысли. Тут так странно.

– Тебе страшно?

– Не так чтобы очень. – Вроде бы все обломки вокруг были мертвыми: просто старое железо, никаких признаков жизни. «Но знать наверняка… знать наверняка никто не мог… Поэтому они и приплыли сюда. Со всеми этими наживками и ядами».

– Нужно держаться у самого побережья, – произнесла Лара через несколько минут. – Здесь кое-какие развалюхи еще живы, мы должны их найти. Чем дальше от берега, тем обломки древнее.

– Остров – это кладбище… – торжественно произнес Марчело, – и это кладбище разрастается, когда корабли приходят сюда умирать.

– Бинго, братишка! Дай-ка мне бинокль.

Они стояли на верхней палубе какого-то огромного корабля: сзади возвышалась дымовая труба – обхватить ее, наверное, не удалось бы и всемером.

Если смотреть в оптику против света, дождь отливал розоватым, а капли на губах отдавали ржавчиной.

Лара опустила бинокль.

Стоило нам выйти на остров, как сердце у меня начало бешено колотиться, а ноги стали ватными. Кхатарра жива, еще как жива!

Надо было сразу это понять, а не воображать тут себя главными.

Я нашел какую-то дохлую чайку. По всей видимости, заразилась она несколько недель назад, и сейчас трансформация в целом закончилась. Тело превратилось в твердую латунь, на которой уже появились пятнышки ржавчины.

Попытался ее поднять, но не смог: чайка весила точно больше десяти килограммов.

Толкнув сапогом, я спихнул птицу в воду.

На всякий случай проверил свой запас таблеток (есть еще четыре). У меня дрожали руки. Осмотрел тыльную сторону ладоней: темных пятнышек нет.

Но это было только начало…

Толчки. Под ногами.