Хроники ржавчины и песка

Девушка рукавом вытерла капли с ресниц:

– То же самое, как обледенеть: в какой-то момент поделать уже ничего нельзя – остается только смотреть.

– Это больно? – спросил Марчело, скажем так, с любопытством: он пытался заставить себя оторвать взгляд от фигуры.

– Будто тебя пожирают. Живьем.

Оглушительный грохот. Из-под обломков выпорхнуло облако перепуганных птиц. Они стали носиться вокруг остова зигзагами. Пару раз облетели корабль, а потом с криками снова забрались в гнезда среди обломков.

– Мерзкие твари!

Теперь все вокруг затянула грязно-серая пелена, из-за которой на расстоянии десяти метров уже не было ничего видно.

– Пойдем-ка отсюда побыстрее, – продолжила Лара, – но сначала… – Оба они уже были сыты по горло увиденным. Пусть и ноги умрут с остальным телом. Она села на корточки, уперлась обеими руками в плечи фигуры и толкнула изо всех сил: человек упал на бок, ступни оказались в воздухе.

От смердящего остова, на котором стояли брат с сестрой, разносился отвратительный запах гнилых слив.

А может, это вонь от ног, столько времени пролежавших в тухлой воде.

Откуда-то снизу поднялся душераздирающий стон, вонзился в копчик отравителей и пополз вверх по позвоночнику.

Лара с Марчелло стиснули зубы и вставили затычки в уши.

Бросив металлического человека на произвол судьбы, мы перепрыгнули на соседний остов: хотели избавиться от этого леденящего кровь стона и найти еще один живой корабль.

Две развалюхи сцепились чудовищным объятием.

Перебравшись через решетчатую башню, мы залезли в дымоход.

Круглые стенки закоптились, а внизу – обычная металлическая решетка. Дождь попадал в трубу, но в паре шагов – под листом железа, лежавшим на крыше, – было сухо. Мы остановились, чтобы перевести дух.

Прислонившись спиной к стенке трубы, Лара закрыла глаза и вытащила из ушей затычки.

Потом мы кивнули друг другу и, одновременно задержав дыхание, сняли старые маски и быстро надели новые.

– Ты ведь не вдохнул последний выхлоп развалюхи?

Я тоже вынул затычки:

– Нет.

– Все еще слышишь корабль?

Доносилось лишь слабое гудение.

– Еле-еле.

– Он умер почти сразу – значит, был в очень плохом состоянии. Но так получается не всегда.

Для защиты мы взяли лекарства и яды, маски для носа и рта, затычки для ушей, но ничего такого, чтобы избавиться от страха, у нас не было. Я проглотил почти сорвавшийся с губ вопрос: «Зачем мы сюда пришли?»

Вытащил блокнот и вышел под дождь.