Каштановый пирог

Всего пять – а какая экспрессия, какой накал страстей! Пять? Эх, не хватит пальцев. Вон он, шестой. Сразу и не углядишь…

Первым предметом был гроб. Большой, черный, с серебристыми лентами, сей образец немоты и спокойствия парил в воздухе на расстоянии локтя от земли. Падать гробу явно не хотелось: видимо, лесные великаны, пошедшие на его древесину, вполне достаточно нападались под ударами топора. Пора, мол, и честь знать, как говаривал один знакомый Кая, нос которого претерпел значительные изменения при ударе о кулак Бирюка.

Знакомый, надо сказать, и впрямь остепенился, женился, детишек завел… Ну, стало быть, и гроб не промах. Чем мы хуже? Все, баста. Не коснусь земли.

Вторым предметом являлась статуя. Обыкновенная статуя из белого камня – сотни и тысячи их. Ветер треплет полы белой мантии – и что ж? Ну, надели мантию на статую – она ж не перестанет от этого быть каменной… Вон, по камню на лице трещина прошла – знал Бирюк: не бывает таких трещин от бранного оружия…

Только по трещине и догадаешься: статуя – живая.

Три предмета – лишние. Не должно их тут быть. Скоро и не будет, если статуе надоест смеяться. А статуя смеется. Разве не смешно – рисовые колобки с копьями? Ухохотаться можно. Гляди, как катаются. У одного уже рис потек – это не статуя, это колобки друг о друга споткнулись.

Худо колобкам.

Плохо и больно.

Тот самый шестой предмет, чтоб его…

Трудно разглядеть в такой каше гибрский кинжал-мельницу. Два лезвия под углом, вроде заметнее некуда, ан – слезятся глаза, брызжут тени, звенит сталь, летит стружка с копейных древок, искры сыплют – побоище, да и только.

Криков тоже хватает. На десятерых хватает. Вопят колобки, прыгают, злятся…

Недвижима статуя.

Мечет тени гибрская мельница.

Висит в воздухе гроб.

Все.

– Кхм, – подал голос Бирюк. Подумал, соразмерил свои возможности с царящим у ворот хаосом и повторил уже как надо: – Кхм!!

Порскнули с колокольни голуби. Забрехали собаки, почуяв глас вожака в пустыне одиночества. Вжалась в подворотню запоздалая тень – словно тьма съела кусочек реальности.

Колобки раскатились в стороны, опираясь на копья (одно уже никуда не годно, заметил Бирюк с одобрением). Мельница зависла, покачиваясь на ладони статуи – острием вниз. Не остановилась, нет. Готовы продолжать еще очень, очень долго.

Мельнице тоже не хотелось падать.

– Кхм, – озадаченно повторил Бирюк. Ему вдруг пришло в голову, что именно сейчас он совершенно не знает, что делать. Враг? Вот он враг. Иди, бей.