Тень. Часть бесконечности

Меня подтягивали к тёплому широкому телу, обнимали, приглашали заткнуться, насладиться последними минутами.

Я врала, что его больше не вижу, твёрдо осознавая, моя болезнь никуда не денется. Не компетенция людей. Я плакала во мраке, просила посетить меня на чуть-чуть.

Каждый раз, как шевелились плотные занавески, как проникал лунный свет в комнату, как стояла тень за моей спиной, ты обещал, что я не увижу, не услышу, но, что всегда будет рядом. Всегда.

Было 12 мая. Я обвела этот день в подсознательном календарике чёрным, траурным.

И помню по сей день. Он решил всё сам.

– До встречи в другой вселенной.

Кто-то добрый и сердобольный мог закрыть мне глаза, я бы молилась на него. Но таких не было. Ни тогда, ни потом.

Пепел, что улетает от туманного тела. И тает. Прах превращается в пыль и разгоняется в открытое окно, не оставляя мне даже такую малость. Безысходность.

В ту ночь были страшные крики, взбудораженные пациенты, вмиг пооткрывавшиеся болезни, бессонная ночь у всех, кроме палаты №13, где слезы катились по щекам в темноту, а тело спало.

Не мозг.

Ночное светило сопутствовало моему горю, уныло заглядывая в окно и укрывая мое лицо своими лучами, чтобы никто не увидел, как моя боль угасающим пеплом, как и он, падает на пол…

Я долго училась превращать стекло из глаз, отражение моей души, в нечто живое, но каждый раз находила себя в чужих объятиях, сомкнутых губах, улыбки в сантиметре. Выше я никогда не поднимала взор. Зачем?

На фразу «наконец-то вы здоровы», я могла лишь про себя – да, да.

Все так как вы говорите, только больше не ломайте меня, не выкручивайте и не вбивайте гвозди в то, чего нет. Мне и так хорошо.

Месяц назад был звон бокалов, огромный торт и «долго и счастливо», длящееся по сей день.

Станет ли встреча с его сыном мне судьбоносной? Продлятся ли эти отношения долго? И станут ли счастливыми? Мои романы были лишь недостаточно прикрытой ширмой, иллюзией обмана самой себя. В объятиях, что должны быть нежным мёдом, я вязла, а имел он исключительно тёмный цвет.

Бессмертный мотылёк, что погряз в утешении и ласки, без возможности взлететь и наконец-таки найти свой свет.

Завершением этих этюдов были расставания без прощаний. Я находила себя со звенящей трубкой в руках, но даже не смотрела на экран. Открыто молчащей в знакомые профили, искренне непонимающими, что произошло за два выходных, в которые мы не ссорились.

Снежной королевой морозила словами и действиями.

Я бы тоже ушла.