Национально-культурные автономии Российской Федерации. Научный сборник

В частности, а является ли, скажем, член МНКА как первичной организации одновременно и членом РНКА и ФНКА? На каких основах должны строится взаимоотношения между этими вертикальными структурами, если каждая из них является юридическим лицом, и, тем более, что ФНКА и РНКА для местных автономий фактически сами являются производными, ибо построение здания идет с фундамента, а не с крыши? Далее, а как быть с собираемыми членскими взносами, поскольку все НКА в рамках общей ФНКА являются самостоятельными общественными организациями, имеют свои бюджеты и должны сдавать годовые финансовые отчёты в налоговые инспекции? И, наконец, где, на какой стадии учредитель МНКА – участник схода (собрания) – гражданин Российской Федерации теряет свою персональную правосубъектность и вынужден без делегирования индивидуального согласия раствориться в коллективной воле?

С этих позиций юридическая конструкция национально-культурной автономии не просто сложная, но и достаточно абсурдна.

Подавляющее большинство людей, конечно, этого не понимают и не хотят понять, потому что об этом некому сказать (!)

Я много раз спрашивал ради простого любопытства у знакомых руководителей разного уровня НКА: а сколько у вас рядовых членов – физических лиц, объясняя, что автономия по закону – это общественная организация со всеми обязательными для нее атрибутами? В ответ мне, как правило, отвечали – а зачем нам это?

То есть, в реальной жизни МНКА – РНКА – ФНКА воспринимаются не как общественная организация или даже общественное объединение, а как бесформенная масса людей одной национальности, как диаспора (из бывших иностранцев, а ныне ставших российскими гражданами) или этническая община, общность, термин которой привнес ФЗ о НКА.

Среди них, к сожалению, хорошо отструктурированных в правовом отношении НКА крайне мало. Возможно, они разве что есть у немцев.

А.К., Е.Р.: Каких позитивных изменений институту НКА Российской Федерации удалось достичь за прошедшие 20 лет?

Тем не менее, касательно следующего раздела справки о состоянии дел в сфере МНКА, то общим положительным итогом прошедших 20 лет является тот факт, что количество этнических общностей, использующих данную форму самоорганизации, с 59 выросло до 77.

Впервые среди них оказались: аварцы, адыги, алтайцы, афганцы, булгары, вьетнамцы, вайнахи, калмыки, караимы, коми-пермяки, крымские татары, крымчаки, кумыки, ненцы, нивхи, тувинцы, турки-месхетинцы, уйгуры, французы, хакасы, ханты, шорцы, эрзяне.