Дочь понтифика

– Простите, вы, кажется, думаете, что мы будем стрелять из этих… как вы сказали… гаубиц?

Родриго отвечает:

– Я понимаю, что, учитывая ситуацию, сложившуюся в вашем прекрасном Анконе, вы не очень-то хотите палить по самым уважаемым жителям города. Мне известно, что в распрях между разными группировками знати вы, представители порядка и закона, всегда выше всего ставили уравновешенность, хладнокровие, выдержку и родственные связи. Одним словом, зарабатывали себе на жизнь, умники! Настала пора сделать выбор.

С интригами, взаимными услугами и бездействием покончено. Больше уклоняться не получится. Всё, что необходимо для установления прочного мира, теперь есть. Либо стреляете вы, либо – в вас.

– Как? Кто это станет в нас стрелять?

– В Риме в полной готовности стоит тысячное войско. Стоит мне приказать – и оно через день будет здесь. Тогда дело порядка и закона возьмут в свои руки другие люди. Естественно, после того, как предадут земле прах тех из вас, кто не станет мне подчиняться. Так что выбор за вами.

– Но, видите ли… Мы не уверены, что сумеем справиться с бунтовщиками…

– Прошу прощения, вам говорит что-нибудь имя Гриппо деи Малатемпора?

– О да, – хором отвечают стражи порядка, – это один из аристократов, организовавших мятеж!

– Ну так забудьте это имя.

– Он убит?

– Пока всего лишь взят под стражу. Нынче ночью я защелкнул на нем наручники. Скоро этот Гриппо отправится в Рим, где его немедленно предадут суду. Кстати, вам нравится слово «немедленно»?

– Да.

– Вот и прекрасно, вы еще не раз услышите его от меня.

Так в городе Анконе впервые зазвучали пушки и кулеврины.

Надо признать, что эта пальба произвела сильный эффект. Родриго Борджиа, папскому наместнику в Анконской Марке, удалось арестовать сотню высокопоставленных граждан и их соумышленников. Учитывая значение и масштаб операции, убито было гораздо меньше простого люда, чем можно было ожидать. В общем, чистая работа.

Окончив ее, Родриго, прежде чем вскочить в седло, произнес небольшую речь перед знатными горожанами (кое-кто из них еще был в наручниках, кого-то уже освободили).

– Отныне, – сказал кардинал, – ваши отношения с церковью и святым престолом будут более близким, сердечными и доверительными. С этой минуты никому, будь то гонфалоньер, капитан народа[10 - Должностное лицо в коммунах средневековой Италии с середины XIII до конца XV века. Представлял интересы цехов и средних слоев горожан. (Примеч. переводчика.