Накануне. Роман-событие

Никита откровенно скучал и первым, конечно, это заметил Юрка.

За обедом, в трапезной, друг поставил поднос рядом и, едва студенты пропели «Отче наш», выпалил:

– Ну, давай! Рассказывай, что произошло!

Никита попробовал отмолчаться, но товарищ не собирался отступать.

– Я же вижу, ты не здесь! – Юрка бросил в суп пригоршню сухариков. – Обычно, когда отец Алексей о чем-то рассказывает, ты его глазами ешь, а сегодня зеваешь. Чуть, было, челюсть не вывихнул. А это означает … – он вытер рот салфеткой, приосанился, поправил воображаемые очки и, изобразив старосту, прогнусавил, – что у Вас, молодой человек, возникла новая доминанта, мешающая эффективно усваивать учебный материал.

Короче, колись!

– Не здесь.

Никита бросил взгляд на товарищей. Не хотелось вот так, за обедом, между первым и вторым, делиться глубоко личным и сокровенным.

– Да, ладно, брат!

Юрка подцепил соленый огурец и обвел взглядом застывших за столами однокурсников:

– Мы же… одна семья… или я… не прав?

В Никиту уставилось тридцать пар глаз.

– Да, нет! Правда! Ничего не случилось! – попытался он отшутиться. – Утром поел грибов, вот живот и болит!

– Грибы это хорошо! – резюмировал друг.

Студенты снова уткнулись в тарелки, а Юрка подвинул к себе второе, наклонился к товарищу и вполголоса добавил:

– А вот врать другу не хорошо! Никакие это не грибы, а … – он облизал косточку и бросил на край тарелки, – … баба!

– Да, ну, тебя…

«Козел!» – хотел добавить Никита, но смог сдержаться.

Так ему стало обидно оттого, что друг назвал незнакомку «бабой». Однако обед был окончательно испорчен. Даже булочка, специально испеченная поварами к празднику Сретения, не вызвала интереса.

– Не будешь? – Юрка взглядом показал на булочку и, не дождавшись ответа, протянул руку. – Ну, тогда я возьму. День длинный. Еще пригодится!

Он завернул булочку в салфетку и, как ни в чем не бывало, улыбнулся.

– Ну, что? Молимся и идем?

Впереди были еще две пары, но идти на них не хотелось.

Хотелось спать. Поскольку из-за праздничной службы никто не выспался. Впрочем, так было всегда. Иногда даже казалось, что распорядок дня в семинарии нарочно утроен таким образом, чтобы из всех желаний доминировало одно – спать! Самое естественное и невинное. Поскольку спящий, если и грешит, то во сне и, значит, не всерьез.

Теперь же, после обеда, глаза, вообще, закрывались сами собой.