Шесть хрустальных бокалов

Если можно было так назвать неловкие «пятнадцатиминутки» вместе с посменным душем. То ли Генка подустал в роли безвозмездного помощника по хозяйству, то ли Элла обтрепалась за последние пять лет настолько заметно, что даже её ежедневная доступность за соседней дверью не вдохновляла Геннадия на привычные визиты.

Элла оглянулась. Бардак! Горы книг, вытащенные с полок, купленные за копеечку на распродажах, подаренные, одолженные. У кого – Элла, конечно же, не помнила. Исписанные и напечатанные листы, заметки, документы, счета.

Пара переполненных окурками блюдец. Кружки из-под чая и ещё больше, целая армия кружек из-под кофе. В некоторых на поверхности уже плавала свежая плесень. Бутылки. Винные бокалы. Немые свидетели её образа жизни, далёкого от полезного, оставляющие везде коричневые, черные, бордовые ореолы показаний. А кто их увидит? Генка нормальный, он не чистоплюй. Правда, у него в квартире как в армии – всё расставлено по местам и чистота. Но и она же тоже не придирается! В их возрасте шестьдесят с небольшим, каждый живёт, как хочет. Как может. Раз в неделю, по вечерам пятниц, Элла набиралась терпения и убирала квартиру. Уборка сводилась к освобождению пепельниц от оккупации окурков, засовывания бокалов и кружек в посудомойку и пылесошения квартиры на глазок. Элла и не скрывала того, что она неаккуратна во всём, кроме работы. Сама природа будто намекала на факт её неряшливости, наградив одуванчиком из рыжих вьющихся волос, не поддающимся никакой укладке, всегда растрёпанным и торчащим в разные стороны. В последнее время Элла пропускала неделю-две уборки, в душе благодаря Генку за нежелание её посетить. В коридоре, наткнувшись случайно друг на друга, они по-прежнему оживлённо болтали и договаривались о скорой встречи «на чаёк».

Элла нервно закинула ногу на ногу, кончики пальцев дрожали, стряхивая пепел с сигареты на блюдце. Элла вспомнила, что Генка умер две недели назад. Или три. Она никак не могла запомнить этот факт. Важный, неизбежный и печальный. Но Элла была так устроена, что помнила только то, что ей хотелось помнить.

Точка. А о нелепой смерти Геннадия Васильевича от сердечного приступа в соседней квартире ей думать не хотелось. Его нашли через пять дней, когда другая соседка забила тревогу. Приехал слесарь и взломал дверь. Генка сидел в кресле в халате и в одном носке. Вот такая ирония. Живешь, стараешься, аккуратно, дисциплинированно, а умираешь в одном носке… Элле так не хотелось. Мысли вернулись к тому, чего хотелось.