Удар

Что-то с композицией. Немного ушел влево. Справа добавь лепестки роз на столе. Отходи подальше от холста и смотри на него, прищурив глаза. Недостатки иногда проявляются при таком методе. Отлично. Однако, поторопился проработать листья. Этим мы займемся завтра. Тормози себя немного. Какую кисть использовал для подмалевка? Нет! Нужна вот эта широкая с грубой щетиной.

– Вилли! – мастер остановился у моего холста.

Я насторожился. Всякий раз, выслушивая замечания учителя, я трепещу и готов сквозь землю провалиться.

Так хочется услышать: "Вилли! Это шедевр! Сегодня же твою картину выставят в музее".

– Вилли… Что с розами? У всех они свежие и яркие, а у тебя… Объясни!

– Я не знаю, мастер, – смутился я. – Голова ещё болит, наверное. Не пойму, как написал такое…

Только на моем полотне розы оказались увядшими, потерявшими цвет, а снизу я зачем-то нарисовал мертвую муху.

Ребята хохотали от души. Кто-то сказал, что, видимо, меня здорово бабахнуло по голове. Я тоже смеялся, хотя и не видел причин для веселья.

Поразительно, но совершенно выпало из памяти, как появились у меня на холсте увядшие розы и тем более муха.

Настроение, которое итак не очень радовало после удара по голове, упало до нуля. Расстроенный я побрел домой.

Обед получился скудный – хлеб, каша и чай. Правда, и есть не хотелось. Я убрал остатки еды и вернулся в мастерскую, где с радостью узнал, что буду помогать Мэри, служанке мастера. Она мыла полы в доме и в мастерской, а я менял грязную воду на чистую.

Тайком я любовался длинной шеей Мэри. Капельки пота поблёскивали на ней очень живописно. Игра света и тени на коже девушки приводила меня в восторг. Волосы Мэри спрятала под синий платок, который изумительно сочетался с ярко-голубыми глазами. Но во время работы одна непослушная русая прядь упала на шею, и я представил, как дома нарисую портрет Мэри. Прям разложил всё по цветам – ультрамарин, небесная голубая, охра и сиена. Ещё добавлю теплого оранжевого, чтобы оживить холодные голубые тона. Мы уже почти закончили, как у меня опять закружилась голова. Я пошатнулся и разлил воду, уронив ведро. Было стыдно, но Мэри не стала ругать, а, наоборот, потрепала меня по волосам и отпустила домой.

Я вернулся туда раньше обычного. "Привет, Спайди!" – привычно поприветствовал своего единственного друга – маленького паука, который сплёл себе паутину между шкафом и окном. Жил он в пыльной тени. Там, где солнце бывало только рано утром.