Бела Луна

Анжела прикрыла глаза и коротко помолилась:

– Дай Бог, чтобы это поскорее закончилось!

Она поставила перед отцом пустую тарелку и водрузила на плиту кастрюльку с супом – подогреть. Быстро порезала на ломти огромный, из ближней пекарни, каравай хлеба. Однако отец нетерпеливо повернулся к плите и неловко схватил кастрюлю, которая вывалилась у него из рук. Ее содержимое оказалось на полу.

– Ох, что ты натворил!! – неосмотрительно проговорила девушка.

В тот же момент фарфоровая тарелка, посланная рукой Паоло, полетела в сторону Анжелы.

Она успела подставить руку, защищая голову, но получила сильный удар краем тарелки по предплечью и вскрикнула от боли. Отец далеко не первый раз приходил пьяным, и без эксцессов не обходилось, но физическую боль он причинил ей впервые.

– Чего притворяешься? Ничего с тобой не случилось! – прохрипел Паоло, поднимаясь из-за стола и направляясь в свою комнату.

Анжела опустилась на колени, обхватив ладонью ушибленную руку. Слезы градом катились по лицу.

Она плакала от боли: от боли в руке – и от боли в груди, в самой глубине души, в той точке, где встречаются печаль и радость, где надежда уступает место безнадежности.

– Мерзавец! – крикнула она отцу, точнее, в сторону двери его комнаты.

Пока она наводила порядок, из соседней комнаты уже доносился храп.

Она подошла к стене с фотографией, где были изображены отец и мать в день венчания. Отец тогда (а прошло уже четверть века) был молодцеват, без единой морщинки на лице, можно даже сказать, красив, и держался горделиво.

Выглядел он серьезным, хотя Анжела была наслышана о нем как о весельчаке и человеке с чувством юмора. Ничего общего с тем, что он представлял собой сейчас. Впрочем, она и не помнила его таким, каким его описывали, и все эти рассказы казались ей выдуманными. Рядом с отцом на фотографии – мама в свадебном платье. Просто красавица! Улыбающаяся, жизнерадостная, с пышными черными волосами. Над верхней губой небольшая родинка, а глаза – большие, с поднятыми по-азиатски уголками.

– Не удивительно, что он влюбился в маму, – думала Анжела. – Какая, наверное, это была любовь!

Паоло было двадцать, когда он познакомился с девочкой из соседнего села – и «запал» на нее. «Дама сердца» Паоло – Бруна ее звали – была младше его на шесть лет. Виделись они тайно, и «связь» их заключалась лишь в совместных прогулках и различных знаках взаимной симпатии. Однако долго сохранить их отношения в секрете не удалось.