Первый обсидиан

А кевлар этот – вообще семейная реликвия, память об удаче во время золотой лихорадки, когда отец молодой был и ходил за золотом в Горелку.

– …Может, нам тоже в обход? – с надеждой спросил Кангасск Владу, когда вечером они сидели в общем зале длари, за столом, у камина, и доедали ужин.

– Нет, – только и ответила Влада. Без всяких объяснений.

– Да почему?! – возмутился Кан. – Объясни хоть!

– Потому что спешу.

– Куда?

– В Мертвую Область.

– И зачем?

– Хммм… – Владислава задумалась. Кан понял так, что она размышляет, говорить ему или нет.

 – Скажем так, мне надо восстановить свое доброе имя. И помочь старому другу… Ты волен остаться здесь, Кан. Здесь свободный город, ни у кого язык не повернется назвать тебя уродом. Живи. Радуйся.

– Нет! Я тебя одну в Горелую Область не пущу! – упрямо заявил Кангасск.

Несколько секунд в наступившем молчании слышалось лишь его яростное сопение.

– Ты неплохо сражаешься, – вдруг сказала Влада.

– Это я сперепугу… – признался Кан, смущенно почесав затылок.

 – Вообще-то, я первый раз в настоящем бою.

– Я научу. В пути у нас будет время, – обещание было дано…

Глава вторая. Жаль, нет ружья

Чарги ступают мягко. Пушистые лапы лишь едва слышно шуршат осенней листвой да пощелкивают когтями по фигурной брусчатке улиц в городах. Но если чарги идут по траве, ты не услышишь их: для этого слух человечий слишком груб.

Тропа, уходившая от хорошо наезженной торговой дороги на север, порядком заросла. Травы постепенно брали свое, но еще много десятков лет пройдет, прежде чем времена золотой лихорадки забудутся: когда-то здесь шли и шли на север орды золотоискателей, и их тяжелые сапоги протерли землю до камней.

Именно потому забытая тропа, словно стары шрам, все еще проглядывает сквозь молодую зелень.

Она не змеится подобно обычным тропам, а дерзко идет напрямик через луг и лес. У гор, условной границы Горелой Области, она выныривает из-под дырявого зеленого ковра и устремляется вверх, огибая кручи, настоящей двухколейной дорогой, на которой то и дело попадаются закатанные в пыль гильзы от патронов, напоминающие о суровых временах.

– Что сейчас в Горелой Области? – спросил Кангасск у Влады. – Знаю только, что туда никто не ходит. И оттуда – тоже. Может, там людей-то не осталось?

– Слишком смелая надежда, – покачала головой Влада. – Конечно, Область разорена войной, но жить здесь очень даже можно.

– Я бы не стал, – сказал Кан уверенно.