Первый обсидиан

Ею нельзя поменяться, как и нельзя в ней просто что-то стереть или сломать, если тебе не нравится… Но еще много лет пройдет, Занна, и все будет совсем не так, как кажется сейчас. Поверь мне.

Занна перестала плакать, села на стульчик и прислонилась щекой к холодной бутылке, где сладкая вода пускала шипучие пузырьки. Она думала о чем-то своем минуты две, потом встала и подошла к Кангасску. Ничего не понимающий во всем этом представлении, бедный парень стоял посреди улицы, как столб, и чувствовал себя последним идиотом.

Девчушка ростиком едва доходила невысокому Кангасску до плеча. Она подошла совсем близко и посмотрела на него снизу вверх. Смотрела прямо в глаза, и взгляд у этого юного создания был отважный, Кан это сразу оценил.

– На, водички попьешь, – сказала Занна строго и вручила Кангасску бутыль, – а то жара… А это возьми в поход на счастье.

С этими словами она сняла с шеи шнурок, продетый сквозь черный блестящий камушек, и протянула Кану. Он послушно наклонил голову и принял подарок со всей серьезностью – так медаль за отвагу подобает принимать.

Опомнился от произошедшего Кангасск только на пути в гостиницу. Владислава, как ни в чем не бывало, шагала рядышком и насвистывала легкомысленную мирумирскую песенку.

– О чем вы болтали-то? – спросил Кан смущенно.

– О своем, о женском, – беспечно ответила Влада и продолжила напевать:

Ты не жди на берегу,

От тебя я убегу,

Пусть тебя акула злая

Покусает за ногУ!

Мирумиские хулиганские песенки, бестолковые и веселые, как волны на солнышке, Кангасск, помнится, любил слушать в знойном Кулдагане, когда их пели заезжие торговцы, и всегда смеялся, особенно над теми, которые были про акулу.

Задумавшись, он положил руку на висящий на шее камешек. Камешек был теплый.

На следующее утро тронулись в путь. Это добрая старая традиция всех путешественников – уходить в путь на рассвете, когда всё еще спит.

Но если пару дней назад, Кан ушел бы со спокойной душой, то теперь покидать город было почему-то печально. Кангасск еще долго оглядывался через плечо, будто ждал чего-то… или кого-то.

« – Почему Занна так злилась? – спросил он у Влады вчера.

– Такие, как она, на себя не гадают. Это совсем не то, как когда тебе гадает кто-то другой: он может что-то смягчить, что-то не договорить, чем-то успокоить.