Первый обсидиан

Серег не стал ничего отвечать. Он просто снял что-то, висевшее на шее под курткой и поднял так, чтобы Влада видела. Кангасск тоже разобрал, что это. На серебряной цепочке висел искусной работы кулон. Возможно, когда-то эта оправа держала тонкими лапками какой-то драгоценный камень, но теперь она была изуродована, а лапки жестоко вывернуты и согнуты.

– Этого никто, кроме нас с тобой, взять бы не смог, – сказал Серег. Его печальный голос окреп и стал суровым. – И ты прекрасно знаешь, почему.

Если Кангасск до этого злился тихо, то сейчас он уже злился явно.

Из этого таинственного разговора он почти ничего не понял, разве что то, что эти двое – маги, и то, что Владу почти открыто обвиняют в воровстве. Он одним прыжком покрыл разделявшее их расстояние и оказался рядом с Серегом.

– Как ты смеешь обвинять Владу?! – крикнул он грозно. – Я знаю ее! Влада – честный и смелый человек! Она никогда бы не опустилась до воровства! Тем более твоей дрянной побрякушки! – Ледяное молчание Серега тут только подлило масла в огонь.

 – Немедленно извинись перед Владой, иначе будешь иметь дело со мной!

Серег прослушал всю эту гневную тираду молча, лишь взгляд его становился все тяжелее, а красивое юное лицо постепенно приобретало поистине свирепое выражение. Но Кангасск понял, что дело плохо, только когда маг оперся на свой странный посох и неторопливо встал, возвысившись над маленьким кулдаганцем так, что тому пришлось задрать голову, чтобы смотреть в его страшные глаза, когда-то серые, но сейчас горящие нестерпимо-синим.

Осознание пришло внезапно: он, Кангасск, для этого мага – что мошка для ребенка, который забавы ради отрывает насекомым лапки. Осознание было кристально ясным, как слеза, и неотвратимым, как смертный приговор. Ужас пробрал Кана, и видя это, маг не спешил нарушать тишину, чтобы сгладить впечатление.

– Заткнись, гадальщик, – сказал Серег твердо, с расстановкой и добавил, как бы между прочим: – У меня на Севере за гадальные камни ссылают на лесоповал.

Лет на пять. А то и на десять.

Кангасск вздрогнул, схватился рукой за подаренный Занной камушек, так открыто висевший на груди, и невольно попятился.

– Он не знал, что это за камень, Серег, – миролюбиво сказала Влада. – Ему его невеста в Таммаре подарила.

Серег бросил на Кана последний взгляд, потом презрительно отвел глаза, запахнул полу плаща и сел рядом с Владой.

– Где ты нашла этого балбеса? – спросил он с усмешкой, смягчившись.