Книга цитат

И беси сказали: «С победою великою и с богатством большим будете назад». И воеводы ради, и все люди радуяся говорят: «Богаты приедем!»

Ох, душе моей тогда горько и ныне не сладко! Пастырь худой погубил своя овцы, от горести забыл реченное во Евангелии, егда Зеведеевичи [братья —апостолы Иаков и Иоанн, сыновья Зеведея] на поселян жестоких советовали: «Господи, а ще хощеши, речеве, да огнь снидет с небесе и потребит их, яко же и Илия сотвори. Обращь же ся Исус и рече им: «Не веста, коего духа еста вы. Сын бо человеческий не прииде душ человеческих погубити, но спасти».

И идоша во ину весь. А я, окаянной, зделал не так. Во хлевине своей кричал с воплем ко господу: «Послушай мене, боже! Послушай мене, царю небесный, свет, послушай меня! Да не возвратится вспять ни един от них, и гроб им там устроивши всем, приложи им зла, господи, приложи, и погибель им наведи, да не сбудется пророчество дьявольское!» И много тово было говорено.

И втайне о том же бога молил.

Сказали ему, что я так молюсь, -и он лише излаял в те поры меня.

Отпустил с войском сына своего. Ночью поехали по звездам.

В то время жаль мне их: видит душа моя, что им побитым быть, а сам таки на них погибели молю. Иные, приходя, прощаются ко мне; а я им говорю: «Погибнете там!» Как поехали, так лошади под ними взоржали вдруг, и коровы тут взревели, и овцы и козы заблеяли, и собаки взвыли, и сами иноземцы, что собаки, завыли; ужас на всех напал. Еремей прислал ко мне весть, чтоб «батюшко-государь помолился за меня».

И мне ево сильно жаль: друг мне тайной был и страдал за меня. Как меня кнутом отец ево бил, стал разговаривать отцу, так кинулся со шпагою за ним. А как приехали после меня на другой порог, на Падун, 40 дощенников все прошли в ворота, а ево, Афонасьев, дощенник, – снасть добрая была, и казаки все шесть сот промышляли о нем, а не могли взвести, – взяла силу вода, паче же рещи, Бог наказал! Стащило всех в воду людей, а дощенник на камень бросила вода и через ево льется, а в нево не идет! Чюдо, как то Бог безумных тех учит! Он сам на берегу, бояроня в дощеннике.

И Еремей стал ему говорить: «Батюшко, за грех наказует Бог! Напрасно ты протопопа-тово кнутом тем избил! Пора покаятца, государь!» Он же рыкнул на него, яко зверь, и Еремей, к сосне отклонясь, прижав руки, стал, а сам, стоя- «Господи помилуй!» – говорит. Пашков же, ухватя у малова колешчатую пищаль, – никогда не лжет, – приложася на Еремея, курок спустил, и божиею волею осеклася пищаль.