Стиратели памяти

У него были коротко остриженные волосы цвета соломы и ярко-голубые глаза, сильно увеличенные линзами очков.

– Здравствуйте, мистер Бантер, – выдавила она.

Мужчина шумно вздохнул. Его улыбка превратилась в гримасу.

– Так вот, мистер Бантер. – Циан покосился на Жонкиль и усмехнулся. – Похоже, какой-то здоровенный детина загораживает нам дорогу. Не могли бы вы подвинуться? Доктор ждёт.

Дёрнув белёсой бровью, Бантер неторопливо повернулся и зашагал прочь.

– Благодарю! – крикнул Циан ему вслед. – Мистер Бантер даром слов не тратит, – пояснил он Жонкиль.

 – По правде сказать, никто никогда не слышал, чтобы он вообще разговаривал. Многие считают, что он немой. Но лично я думаю: ему просто это нравится.

Циан постучал в дверь кабинета.

– Кто там? – спросил мягкий голос.

– Циан. Я привёл к вам Жонкиль.

– Чудесно. Секундочку.

Циан почувствовал, как Жонкиль протянула руку, едва не коснувшись его спадавших на щёку волос. Он аккуратно отстранился.

– Они совсем белые. Почему? – спросила Жонкиль.

 – Я ни у кого раньше таких не видела. Уж точно не в твоём возрасте.

Циан пожал плечами.

– Понятия не имею. Почему песок цвета песка?

Из кабинета снова донёсся голос:

– Теперь можете войти.

Доза третья. Метод Леты

Замок зажужжал; Циан толкнул дверь. Она открылась, и изнутри пахнуло антисептиком. Доктор Хейвен стоял у стола. Он был одет, как обычно, в серые брюки в тонкую полоску, угольно-чёрный жилет, белоснежную рубашку и длинный чёрный пиджак. Ботинки блестели так же ярко, как и его лысина, окружённая седеющими волосами.

– Добрый день, Циан, – приветливо сказал доктор и тепло улыбнулся. Потом перевёл взгляд на Жонкиль.

– А ты, видимо…

– При…

– Нет! – хором перебили Циан и Хейвен.

Она исправилась:

– Я Жонкиль.

– Так-то лучше, – сказал доктор. – Добро пожаловать в Убежище в Нигде, Жонкиль. Я доктор Хейвен, здешний директор и лечащий врач для всех, кто страдает от недугов телесных или душевных. – Он потуже затянул узел серого галстука и указал на стул напротив.

 – Прошу, входи. Устраивайся поудобнее.

Девушка бросила взгляд на Циана, и тот ободряюще кивнул, входя следом за ней в комнату. Он присел на банкетку у стены. Дверь, щёлкнув, закрылась сама собой.

Жонкиль села, как ей было велено. Её глаза расширились, когда она обвела взглядом стены, увешанные цветными рамками. В них были бабочки, приколотые за стёклами аккуратными ровными рядами.

– Эти бабочки… – начала Жонкиль. – Они… прекрасны.