Эловин. Магия карт

– Когда вернется плутовка, хорошенько накажи ее, хорошо? – мужчина гладит меня по голове, как своего верного пса. – Я приду в следующем месяце и если ты, Лорна, отдашь дворцу меньше десяти Бинов, то лишишься какой-нибудь части тела. Поняла?

Тетка падает на колени и целует башмаки мужчины. Триумфы покидают наш дом, Фермерские Угодья, и все вокруг вздыхают с облегчением.

* * *

Плутовка по имени Габриэль возвращается к ужину, принося с собой наивкуснейшую жареную утку и целую корзину свежих овощей.

– Что я пропустила? – весело спрашивает Габриэль, говоря с южным акцентом, который до сих пор режет мои уши.

Она стоит рядом со мной, наблюдая, как я нарезаю старый заплесневелый хлеб. Ее длинные волосы, выгоревшие от ежедневной работы в поле, попадают под тупой нож.

– Где ты была? – кладу нож на стол и смотрю на подругу. – Вместе с ним, не так ли?

– Ты не понимаешь!

– Любовь не для Бинов, Габи, – говорю я, забирая доску с нарезанным хлебом и иду к столу, около которого кишат дети, готовясь урвать лакомый кусочек утки.

Габриэль покинет ферму вместе со мной, но не выживет во дворце, если продолжит играть в любовь. Наша жизнь – это долгая и упорная подготовка к службе. Мы никто, у нас фактически нет имен и даже собственных голосов. Мы призраки, которые помогают королевству не развалиться, а Триумфам не умереть от скуки.

– Дети, успокойтесь! Живо по местам! – Лорна звенит колокольчиком, который нашла в прошлом году на сборе урожая.

Сажусь за стол, выпрямляя спину. Все остальные тут же повторяют за мной. Не могу не улыбнуться, ведь передо мной сидят самые близкие люди, которых мне придется покинуть.

– Эловин?

– Мне было велено наказать тебя, – спокойно говорю я, насаживая на вилку горячий кусок мяса и пропуская мимо ушей свое полное имя. – Как же мне это сделать?

Подруга растеряна и это видно по ее черным глазам, которые бегают из стороны в сторону.

– Любовная история должна прекратиться, как только ты покинешь ферму.

Габи драматично вздыхает:

– Если она закончится, то я начну новую и меня никто не остановит.

Больше мы не разговариваем, лишь молча поедаем украденную с рынка еду, довольствуясь мясом, водой и хлебом. Мясо мы ели крайне редко, только по праздникам, которых практически и не было.