Эловин. Магия карт

«Почему кровь… Черного цвета?»

Забывая о том, что позади меня королева Виктория, я подозвала к себе стражников:

– Его Высочеству срочно требуется лекарь! – они моментально подняли принца и потащили обратно во дворец, оказывать необходимую помощь.

Я продолжала сидеть в грязи, шипя от содранной кожи на коленях и руках. Надо мной возвысилась мрачная тень королевы.

– Опять ты.

Я была готова к наказанию, хотя и не считала себя виноватой.

– Кронпринц должен уметь выходить из подобных ситуаций самостоятельно, – объясняет Виктория и по движениям тени, я понимаю, что она вытаскивает из рукавов колоду карт.

 – Я преподам тебе урок, а после, ты отправишься за своим хозяином.

Мой взгляд метнулся к Эдиону, который изображал сожаление. Я отвернулась от него, вспоминая, как легко и просто он ударил лошадь кронпринца, подвергнув жизнь родного человека опасности.

Карты закружились вокруг нас, я слышала какие-то смешки и тихий шепот, прямо около своего уха, но, когда поворачивалась, никого не видела.

Мои волосы дергали невидимые руки, до щек касались холодные пальцы, оставляя синяки на нежной коже, но самое интересное началось, когда мой разум наполнился счастьем.

Я полюбила весь мир и людей вокруг. Цвета стали ярче, запахи сильнее и звуки приятнее. Королева Виктория расцвела, Сеаль сияла, как звезда, а Эдион казался самым прекрасным созданием. Эйфория наполнила мои легкие, и я начала смеяться. Я каталась по земле и падала лицом в грязь, не контролируя свои конечности, но испытывая неподдельное счастье от единения с природой.

– Жалкое зрелище, – королева Виктория так добра ко мне. – Возьми в руки камень и стукни себя по лбу.

Мне так приятно внимание Ее Величества! Она заботится обо мне так, как никто другой. Я подбираю красивый камень с острыми краями и любуюсь им.

– Мама, перестань! – Эдион не хочет, чтобы я выполняла просьбу госпожи, но меня переполняет любовь к ней, и я без раздумий бью себя камнем, рассекая левую бровь.

Королева довольно улыбается, и я счастлива видеть ее такой!

Карты отлипают от моего тела и возвращаются в руки Виктории.

– Прочь с моих глаз, – приказывает она.

Я тут же встаю и вижу во что превратилось платье – сплошное месиво из грязи и прилипшей травы, и крови… Кровь? Откуда она? У меня горит лоб, и я дотрагиваюсь до него, провожу чуть правее… Левее… На моих пальцах остается свежая кровь.