Эловин. Магия карт

– Вы любите ездить верхом? – спросила я.

– Я очень любил это занятие, но после того, как… Не важно, – его настроение снова меняется.

Увидев нас, Теберп и Цемузе подошли к принцу и забрали его из моих рук.

– На сегодня ты свободна. Обработай свою рану, если не хочешь, чтобы остался шрам.

7

Сделка

Оглушительные громовые раскаты сотрясали воздух, в затянутом небе сверкали молнии. За окном проливался косой дождь, неустанно барабаня по стеклам башни.

В комнате сыро и холодно, пахло чем-то прелым и кислым, а от мокрой одежды несло плесенью.

Я монотонно расчесывала волосы после мытья в общей бане. Так приятно смыть с себя грязь прошедших дней и оказаться в своем убежище. Благодаря свету одинокого фонаря, я разглядела ободранные ладони и сколотые ногти на пяти пальцах. Взяв со стола крошечный коробок с вонючим бальзамом, я обработала свои ранки и поспешила сменить ночную рубашку на привычное платье.

Вчера вечером, когда на улице внезапно поднялся ураганный ветер, ко мне в комнату пожаловал Маоф – королевский советник, вооруженный бинтами, стерильными тряпками, благоухающей водой для примочек и загадочным сундучком, до верху забитым мазями, бальзамами, эликсирами и другими лекарствами. Он в срочном порядке обеззаразил мою разбитую бровь и принялся зашивать рану, серебряной иглой и шелковой нитью.

Мужчина попросил меня сохранять тишину во время операции и задавать вопросы только после ее успешного завершения.

– Что же вам в сторонке спокойно не стоится? – на выдохе спросил Маоф, обрезая тонкую нить и обматывая вокруг моего расшибленного лба марлевую повязку. – Вы хорошо себя чувствуете? Ходят слухи что вы упали всем прикладом.

Я улыбнулась сквозь пелену стыда и неловкости. Заметив мое подавленное состояние, советник добавил:

– Кронпринц послал меня к вам, догадываясь, что вы не позаботитесь о себе должным образом, – мужчина попросил меня вытянуть руки вперед и показать ему свои ладони.

 – Совершенно себя не бережете!

Маоф пробыл со мной несколько часов, читая нотации и помогая справляться с полученными увечьями, не позволяя мне схалтурить ни на одной ранке и строго настрого запрещая самовольничать снова.