Призраки дома Блэквуд

Может, поедем в офис и подпишем бумаги? Вы явно из тех, кто может по достоинству оценить хороший контракт.

Улыбка Дженни увяла.

– Милая, я только пытаюсь помочь. Ты явно не из этих мест, иначе бы знала, что у этого дома уже сложилась определенная репутация.

– Не сомневаюсь.

– Когда я только пришла работать риелтором, Блэквуд-Хаус уже был выставлен на продажу. За ним и тогда ходила дурная слава. А после того, что пережила последняя семья…

– Послушайте, вы хотите, чтобы я купила этот дом, или нет?

Дженни, глубоко затянувшись сигаретой, выпустила длинную струю дыма в сторону деревьев.

Когда она снова заговорила, голос ее опять звучал бодро и дружелюбно:

– Недвижимость великолепная. А за такую цену – практически даром. Но я обязана по закону и по моральным принципам сообщить вам обо всем, что может препятствовать взаимовыгодной сделке.

– Отлично, я слушаю. – Мара скрестила руки на груди. Она знала, что улыбка сейчас больше напоминает гримасу, но даже крепкое объятие Нила уже не могло ее успокоить.

 – Сообщайте. Это эктоплазма? Кровь с потолка капает?

Запыхавшаяся Дженни помолчала. Ниточка, на которой держалось их вежливое общение, грозила вот-вот порваться, а она старалась говорить вежливо.

– Шаги. Двери открывались сами по себе. Отпечатки в чем-то измазанных ладоней. Странные звуки по ночам.

– Так, замечательно. Что-то еще?

– Некоторые жильцы рассказывали, что видели призрачные фигуры в дверных проемах. – Это предложение Дженни выпалила на одном дыхании, будто хотела поскорее отмучиться.

Мара в ответ лишь скованно пожала плечами.

– Мило. Теперь вы продадите мне этот чертов дом?

– Ты думаешь, я все это выдумываю, – прищурившись, констатировала Дженни.

– Нет. – Мара стряхнула руку Нила с плеча. – Думаю, вы как попугай повторяете чужие истории, которые на девяносто процентов выдумка, а на остальные десять – совершенно естественные явления, которые неправильно истолковали. Послушайте, я знаю, что такое привидения. Я выросла в доме, где им практически поклонялись.

Каждый чертов выходной там устраивали спиритические сеансы. Когда мне было пять, мать сказала, что мой покойный дедушка стоит у кровати и наблюдает за мной по ночам. Вы хоть представляете, какие кошмары мне снились? – Мара знала, что повышает голос, но ничего не могла поделать. – А когда мне было десять, отец утопил моего любимого кролика, потому что доска Уиджи так велела. В двенадцать у меня начались панические атаки.