Фелиста. Любовное зелье

Мелиса и Фелиста пытались увести её в замок, но Оникс отказывалась уходить. Роберт дёрнулся, чтобы бежать вниз.

– Не спеши, – раздался тот же голос, – она цела, просто пыталась спасти служанку, которой на роду была написана ранняя смерть. Не вышло. Элисана скоро поможет ей успокоиться.

– Ясно к чему ты клонишь, – Роберт рухнул в кресло, обхватив голову руками, – как бы я не старался, будущее не изменить.

– Но ты можешь придать ей сил. Есть способ.

– Что ты задумал? – король приподнял голову.

***

– Госпожу не тревожить.

С ней не говорить. Выполняй все её просьбы, но не выпускай на улицу.

Фелиста открыла глаза и долго рассматривала потолок из светлого шумайа, потом осторожно соскользнула с кровати, на цыпочках подкралась к двери и приникла к ней. За дверью безмолвствовала тишина. Князь не стал надолго задерживаться в коридоре. Чуть слышно вздохнув, принцесса подошла к окну. На столе лежала записка, почерком, за эти несколько дней ставшим знакомым донельзя, было выведено: «Нужно уладить дела.

Буду скоро, никуда не уходи». Рядом с запиской стоял поднос с едой и ещё не остывшим травяным отваром.

– Предусмотрительно, как всегда.

Предусмотрительность князя, однако, радости приносила мало. Вот уже третий день они мчали в закрытой карете, из которой выглядывать было строго запрещено, останавливались только на ночлег, где также Фелиста сидела безвылазно в комнате и видела только улицу за окном, да и то не всегда.

Её романтичный побег с любимым всё больше смахивал на скучнейшую заурядную прогулку и всё меньше – на приключение.

– Мы уже на землях Кро-ила, – сказал ей князь вчера ночью, – но Северный город место опасное, власть принца Ювенаила всё ещё ставится здесь под сомнение, так что нам нельзя выдавать себя. Ничего, любимая, потерпи немного, скоро мы прибудем в Вечный город, и ты увидишь всё великолепие нашей страны.

Она была в растерянности. Поначалу. Глядя на этого мужчину, она не испытывала ничего, кроме холодной неприязни. Он не понравился ей с первого взгляда, в его взгляде было столько высокомерия и какого-то равнодушия, что пробирала дрожь, стоило приблизится к нему.

Но утром после бала она встала с каким-то странным щемящим чувством в груди, тянущаяся ноющая горечь накрыла с головой. Причина стала ясна после того как она увидела Гравена. Его прямой и чёткий профиль у окна привлёк её внимание. Она приблизилась и услышала голос. Звук голоса князя взорвался в груди ещё большей горечью.