Бутылка в море

Вал не зря столько времени выискивала клинику, – он присел на корточки, положил коробочку рядом. – Бери, если хочешь, не стесняйся.

Я присела рядом с парнем, положила удочку, давая понять, что есть дело важнее рыбы.

– Ты чего? – он удивленно посмотрел на меня. – Немая, что ли?

– Нет, редко говорю просто. Почему ты так сказал?

– Как?

– Вал искала клинику… Сестра говорила, как надо себя вести…

– Вал – это и есть сестра. Валерия. Сокращенно – Лера или Вал.

– Ты зачем сюда прибыл? – я пропустила мимо ушей его пояснение.

Меня интересовало другое.

– А, это… – он немного напрягся, казалось, он сомневается, стоит ли продолжать эту тему. – Надо было, – Тим попытался обрубить разговор.

Он резко поднялся и начал крутить катушку. Леска натянулась. Тим кряхтел, но тянул. Полная концентрация и отдача делу. Из тумана показался поплавок, блеснула серебристая спинка форели, а через мгновение она, совершив полет, приземлилась в свежую траву рядом с нами.

– Класс! Ты видела? Видела?! – Тим прыгал вокруг трепетавшей рыбы.

 – Я сам! Сам поймал! Это круто!

Нет, все же он был мальчишкой, простым веселым мальчишкой. Я улыбнулась.

Когда волна восторга сошла, он задумался:

– Что же теперь с ней делать?

– Не знаю. Твоя рыба.

– А обычно, что делают?

– Все по-разному.

– Ты что делаешь?

Это были не просто вопросы. Взгляд, слова, эта неподдельная радость. Передо мной был ребенок, который просто не знал, что делать. Он не был дураком, он был мальчишкой. Озорным и веселым, авантюрным и глупым.

И чтобы я ему сейчас не ответила, он поступит именно так. Потому что он не знает, как надо. Он привык, что рядом есть тот, кто даст ответ.

– Придумай сам, – я безучастно отвернулась проверить свою удочку.

Замешательство длилось недолго.

– Помоги мне, я не знаю, как правильно вытащить крючок. Боюсь хуже сделать, – он протянул форель мне. Я осторожно вытащила крючок с еще жившей своей инерционной жизнью половиной обглоданного червяка и вернула рыбу Тиму. Он осторожно опустил форель в воду, чем та молниеносно воспользовалась, выскользнув из его ладоней.

Я встала и принялась складывать свою удочку.

– Надо было оставить? – Тим занервничал.

– Почему?

– Не знаю… Ты уходишь, может, я что-то не так сделал.

– Почему ты здесь?

– Я расскажу, – в его голосе послышалась усталость. – Ты не расскажешь никому? – Я улыбнулась. Он тоже. Если начал говорить – говори, иначе – молчи.

Тим был долгожданным ребенком Александра А.