Квадрат жизни. Грань вторая. Школа

Вопреки моей рассеянности, в голове подбирались нужные слова, припомнились уже известные случаи и несколько защитных доводов. Кто знает, вдруг родители окажутся недовольны задумкой.

Неожиданно узрев дно своей тарелки, я обратился к папе, вытирающему рот Даньке:

– Все обдумал. Сейчас будет защитная речь, – в ответ мне Олег с Игорьком подскочили со стульев, ухватив тарелки, и умчались на кухню. – Вместо долгого участия в конкурсах для космических гениев, не говоря об открытии личного клуба, мне хочется пройти испытание в «Старшей школе изобразительных искусств», – немного помедлив, я рискнул добавить.

 – С глубоким погружением. Это с лихвой обеспечит будущее поступление.

Папа расплылся в улыбке, покачивая головой, в чем-то внутренне соглашаясь, зато мама, уже наводившая порядок, всплеснула руками, вобрала побольше воздуха, затем выпалила:

– Ты хоть представляешь, что это такое? Я не имею ничего против современной науки, но глубокое погружение, это же насилием над разумом. Ты представляешь, что с тобой может случиться? Сам же знаешь, во что превращаются погруженные.

Чего стоят только эти безумные боевые арены, с клановыми бойцами. Я не…, – папа мягко прервал ее проест, взяв за плечи и усадил в кресло.

– Дорогая, ты слишком сгущаешь краски, – сказал он. Все не так плохо, к тому же наш отрок уже вполне взрослый, чтобы принимать решения и нести ответственность. А для боевой арены ему надо лет восемь в клане жить и тренироваться, так что не перегибай. Я прав? – обратился он ко мне.

– Да, папа.

Меня больше пугают традиционные способы поступления в Объединенную академию, чем несколько напряженных месяцев в Старшей школе. Знаю, там все иначе. Я успел прочитать, что важна даже не столько учеба, сколько поведение и поступки учеников. А вы меня отлично воспитали. Всего полгода. Это не смертельно.

– Ты сейчас сильно воодушевлен и думаешь о получении желаемого любой ценой. Имей ввиду, что попасть в школу с глубоким погружением, не значит пройти ее. Сейчас все кажется простым, когда ты сидишь в уютном родительском доме, – он поднял руки вверх, словно сдаваясь.

 – Нет-нет. Не говорю, будто эти школы непроходимы. Но суженное сознание не позволяет учиться в полную силу.

Я откинулся на спинку стула, гладя на Дашку, внимающую нашей беседе, ведь ей тоже пора определяться с будущим, и сказал:

– Чтобы там ни было, попробую. Мне, честно говоря, надоело уже год работать для конкурсов, как ты говоришь, в уютном доме. Пусть будет жестко… Я справлюсь.